Каюта была прекрасной и ужасной одновременно.
Большие округлые окна вдоль всей задней стены открывали взору великолепный вид с кормы корабля. Зеленое море и синие небеса протянулись до самого горизонта. По полу стелился пушистый персидский ковер. Середину каюты занимали два плюшевых дивана, в одном углу стояла кровать под пологом, в другом — обеденный стол из красного дерева. Стол ломился от еды: коробки с пиццей, бутылки содовой и целое серебряное блюдо сэндвичей с ростбифом. Все это выглядело прекрасно.
Ужасным же было следующее. На бархатном помосте в задней части каюты стоял десятифутовый золотой контейнер. Нечто вроде саркофага с выгравированными на нем сценами из древнегреческой жизни: города, охваченные пламенем, и герои, погибающие страшной смертью. Несмотря на лившийся в окна солнечный свет, от саркофага исходил холод, заполнявший всю каюту.
— Ну, как? — спросил Лука, обводя каюту горделивым взглядом. — Немного уютнее, чем в одиннадцатом домике?
С прошлого лета он изменился. Вместо шорт до колен и футболки на нем была рубашка на пуговицах, брюки цвета хаки и кожаные мокасины. Теперь Лука коротко стриг свои непокорные рыжеватые волосы. Он выглядел как голливудский злодей, одетый по последней гарвардской моде.
Под глазом у Луки до сих пор сохранился шрам — зазубренная белая линия, след от битвы с драконом. На диване лежал его «коварный» меч, поблескивающий лезвием, выкованным наполовину из стали, наполовину из небесной бронзы, меч, которым можно было убить и монстра, и смертного.
— Садитесь, — сказал Лука.
По мановению его руки три кресла выдвинулись на середину каюты.
Никто из нас не сел.
Огромные друзья Луки по-прежнему целились в нас дротиками. Они походили друг на друга, как близнецы, но это были не люди. Ростом футов восемь, одеты только в джинсы, вероятно, потому, что их широченная грудь и без того густо заросла бурой шерстью. Вместо ногтей — когти, придававшие рукам сходство со звериными лапами. И лица — не лица, а скорее морды, пасти, ощеренные острыми клыками.
— Ах да, я совсем забыл, — вкрадчиво сказал Лука. — Это мои помощники Агрий и Орей. Вероятно, вы о них слышали.
Я промолчал. Несмотря на наставленные в мою грудь дротики, меня пугали совсем не братья-медведи.
Я много раз представлял, как встречусь с Лукой, после того как он попытался убить меня прошлым летом. Мне представлялось, как я отважно выступаю ему навстречу и вызываю на поединок. Но теперь, когда мы стояли лицом к лицу, я еле сдерживал дрожь в руках.
— Так вы не знаете историю Агрия и Орея? — спросил Лука. — Их мать… ну, это на самом деле печально. Афродита приказала молодой женщине влюбиться. Та отказалась и обратилась за помощью к Артемиде. Артемида разрешила ей вступить в свиту ее охотниц, но Афродита отомстила. Она навела на молодую женщину злые чары, и та влюбилась в медведя. Узнав об этом, Артемида с отвращением бросила девушку. Типично для богов, не так ли? Они борются друг с другом, а достается всегда несчастным смертным. Сыновья-близнецы этой женщины, Агрий и Орей, невзлюбили Олимп. Хотя… полукровок они в некотором роде любят…
— На обед, — рыкнул Агрий.
Именно ему принадлежал тот хриплый голос в разговоре с Лукой, который я слышал.
— Хе-хе-хе! — рассмеялся его брат Орей, облизывая поросшие шерстью губы.
Он смеялся не переставая, словно на него напал приступ астмы, пока Лука и Агрий не уставились на него долгим взглядом.
— Заткнись, ты, идиот! — прорычал Агрий. — Сам себя накажешь!
Орей заскулил. Проковыляв в угол каюты, он тяжело опустился на стул и грохнулся лбом об обеденный стол, серебряные тарелки подпрыгнули и задребезжали.
Лука вел себя так, будто все происходящее совершенно естественно. Он поудобнее устроился на диване и положил ноги на кофейный столик.
— Итак, Перси, в прошлом году мы позволили тебе выжить. Надеюсь, ты это оценишь. Как мамуля? Как дела в школе?
— Ты отравил дерево Талии.
— Не в бровь, а в глаз, — вздохнул Лука. — Конечно, я отравил дерево. Ну и что?
— Как ты мог? — спросила Аннабет с такой яростью, что я подумал — она сейчас кинется на Луку. — Талия спасла твою жизнь! Наши жизни! Как мог ты обесчестить ее имя?..
— Ничего я не обесчестил! — оборвал Лука. — Боги обесчестили ее, Аннабет! Будь Талия жива, она встала бы на мою сторону.
— Лжец!
— Если бы ты знала, какие грядут времена, ты поняла бы…
— Я поняла, что ты хочешь разрушить лагерь! — закричала Аннабет. — Ты чудовище!
— Боги ослепили тебя. — Лука покачал головой. — Ты можешь представить себе мир без них, Аннабет? Что хорошего в том, что ты изучаешь древнюю историю? Ненужный груз тысячелетий! Запад прогнил насквозь. Он должен быть уничтожен. Присоединяйся ко мне! Мы начнем все заново. Мы могли бы использовать твой ум, Аннабет.
— Потому что у вас нет своего собственного!
— Я хорошо знаю тебя, Аннабет. — Лука сощурился. — Ты заслуживаешь лучшего, чем быть втянутой в безнадежный поиск ради спасения лагеря. Через месяц монстры захватят Холм полукровок. Уцелевшим героям не останется ничего другого, кроме как присоединиться к нам или стать добычей, которая рано или поздно попадется в зубы охотникам. Ты что, действительно хочешь быть в проигравшей команде… вот с этими? — Лука указал на Тайсона.
— Эй, полегче! — вмешался я.
— Путешествовать с циклопом, — с укором произнес Лука. — И разглагольствовать насчет того, что я обесчестил память о Талии! Ты меня удивляешь, Аннабет. Уж ты-то…
— Прекрати! — крикнула Аннабет.
Я не мог понять, о чем он говорит, но Аннабет спрятала лицо в ладонях, словно собиралась заплакать.
— Оставь ее в покое, — сказал я. — И Тайсона тоже.
— Ах да, я слышал. — Лука рассмеялся. — Твой отец признал и этого.
Я не сумел скрыть удивления, и Лука улыбнулся.
— Да, Перси, я все знаю. И насчет твоего плана найти руно — тоже. Какие ж там были координаты, ну-ка… Тридцать один, семьдесят пять, двенадцать? Видишь, у меня остались друзья в лагере, которые держат меня в курсе.
— Ты хочешь сказать — шпионы?
Лука пожал плечами.
— До каких пор ты позволишь отцу оскорблять тебя, Перси? Думаешь, он благодарен тебе? Думаешь, Посейдон больше заботится о тебе, чем об этом чудовище?
Тайсон стиснул кулаки и глухо заворчал. Лука только ухмыльнулся.
— Боги используют тебя по полной программе, Перси. Ты хоть представляешь, что тебя ожидает, если ты достигнешь шестнадцати лет? Хирон никогда не рассказывал тебе о пророчестве?
Мне хотелось высказать Луке в лицо все, что я о нем думаю, но он, по обыкновению, знал, как вывести меня из равновесия.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
