Губы мужчины изогнулись в хитрой ухмылке — Алекс снова ощутила наползающее чувство ужаса.
— Значит, ты вошла в зону испытания, — сказал Охотник. — И хотя не записывалась, твоё участие подтверждает вступление.
— Ч-что? — выпалила Алекс. — Я не участвовала! Я даже не знала, где ваши испытания проходят!
— Намеренно или нет, ты приняла участие в испытании, даже если не знала об этом в тот момент, — сказал Охотник. — И со всего курса лишь ты преуспела.
Нет, нет, нет! Это неправильно. Охотник ошибся. Это ведь розыгрыш, да?
Алекс попятилась от двери и рухнула на край кровати, не в состоянии удержаться на ногах от потрясения.
— Ты должна гордиться, — продолжал Охотник, всё ещё стоя в дверях. — Ещё ни один студент не справлялся с моим заданием так профессионально.
Алекс потёрла виски.
— Ничего не понимаю.
— Повторить по буквам? — с ноткой издёвки предложил Охотник. — Как я уже сказал: теперь ты участник моей программы по улучшению навыков.
Девушка замотала головой:
— Нет.
— Да.
— Нет, — твёрдо повторила Алекс. — Спасибо за предложение, но, к сожалению, вынуждена отказаться.
Ну вот. Должно помочь. Как бы девушка ни была озадачена, о каком испытании говорит Охотник, только ей решать: да или нет. И это определённо, нет.
— Боюсь, выбора у тебя немного, — произнёс Охотник, не обращая внимания на её растущее раздражение.
— Это моя жизнь, — заспорила Алекс.
— Помнишь собрание в первый день учёбы? — спросил Охотник. — Разве я не предупреждал, что любой студент, участвовавший в субботнем испытании и получивший место, будет обязан посещать занятия?
Алекс не помнила точную формулировку, но смутно припоминала: что-то похожее он говорил. Но она даже не участвовала в испытании, не то что побеждать — что бы за испытание там ни было.
— Да, но…
— Что у тебя на шее? — перебил Охотник.
Сбитая с толку неожиданно сменой темы, Алекс опустила взгляд на сверкающий в лучах света мирокс.
— Ожерелье. Я нашла его в…
Алекс застонала: всё встало на свои места. Быть такого не может.
У Охотника хватило наглости посмеяться над её реакцией.
— Можешь оставить себе в качестве приза. Это будет уместно, учитывая твоё показательное выступление. За все годы преподавания ни разу никто до этого не сумел обнаружить цель. К тому же оно может пригодиться в будущих испытаниях.
Алекс предпочла проигнорировать последний намёк, как и возникший вопрос, как ожерелье может «пригодиться», но на остальные слова отреагировала:
— Вы не можете так поступить. Это была случайность! Меня там даже быть не должно было. Просто так… получилось.
Мужчина безразлично пожал плечами.
— Не мои трудности.
— Я не справлюсь с программой! — попробовала зайти с другого угла Алекс. — Я не скрытная и не хитрая. Ещё я… ненавижу пауков!
Не лучшие аргументы, но как есть, так есть.
Охотник приподнял бровь.
— К чему ты ведёшь?
— Не только пауков — любых насекомых. Мы не ладим, — продолжила Алекс. — Ваши занятия, наверняка, проходят в лесу. Вы же не хотите, чтобы я визжала каждый раз, как что-то поползёт по руке? Это полностью разрушит атмосферу скрытности.
Охотник пару секунд посмотрел на неё, затем оттолкнулся от двери, теряя безразличное выражение.
— Послушай меня, Алекс, — негромко, но твёрдо сказал мужчина. Охотник впервые отбросил подчёркнуто официальное поведение, и Алекс поняла, что он серьёзен, как никогда. — Частью моего дара является исключительная способность к восприятию. Она позволяет мне чувствовать людей вокруг. Прямо сейчас я ощущаю на этом этаже пятнадцать человек. Шестеро спят, четверо занимаются домашней работой, двое сплетничают о парнях, а ещё двое скачут в своей комнате, как пьяные.
Он сделал паузу и продолжил:
— Кстати, последние двое — твои друзья. Возможно, ты захочешь передать им, что матрасы не должны использоваться как трамплины.
Алекс бы предпочла сейчас быть с Джорданом и Биаром, а не сидеть в ожидании подвоха от Охотника. Почему-то девушка не сомневалась, что подвох последует.
— Последний человек стоит перед тобой — это я, — продолжал Охотник. — Если ты владеешь азами математики, то разберёшься, что в моих подсчётах не хватает одного человека — тебя. Я не способен тебя прочесть. Совершенно. Ни где ты находишься, ни что делаешь. И я верю, что это потому, что ты обладаешь собственным даром, который наградил тебя защитой — на мой взгляд, бесценное приобретение. Но одного этого было бы недостаточно для попадания на мой курс. Я понятия не имел, что ты была вчера вечером в лесу. И не только потому, что мой дар не позволяет ощутить твоё присутствие. Твоя техника — намеренно или нет — была практически безупречной.
— Но я… — попыталась перебить Алекс, но Охотник не дал ей вставить слово.
— Во-первых, тебя там быть не должно было, поэтому мои наблюдатели за тобой не присматривали. И это пример уловки в чистом виде — а именно, стратегической хитрости.
— Нет, я…
— Во-вторых, — настаивал Охотник, тяжёлым взглядом предупреждая девушку больше его не перебивать, — ты смогла избежать всех моих ловушек, держась всё время высоко в ветвях. Опять же, отличная хитрость. И в третьих, ты двигалась по деревьям, словно рождена для этого. Я и заметил тебя только в самом конце: было очевидно, что ты чувствуешь себя очень свободно, перепрыгивая с ветки на ветку. Ты утверждаешь, что не обладаешь скрытностью. Я не согласен.
Любой бы научился за несколько часов скакания по деревьям, подумала Алекс. Но не осмелилась снова перебивать.
— Твоя находчивость и приспособляемость вызвали у меня интерес, — сообщил Охотник. — Но окончательно всё решило твоё любопытство. Я ясно видел, что ты ранена. И всё же, заметив на дереве медальон, ты не ушла прочь, а продолжила путь, чтобы его достать. Этим ты продемонстрировала решимость — обязательную для моего курса черту. Для большинства студентов именно этой черты достаточно, чтобы квалифицироваться, поскольку, как я уже упоминал, ещё никто не находил предмет поисков.
— Может, если бы вы яснее выразились, что они должны что-то найти… — пробормотала Алекс себе под нос.
— Имея точку фокуса, легко демонстрировать решимость, —
