Читаем без скачивания Ставок больше нет - Кирилл Казанцев

– Олух! Сволочь! Гнида! Пропидор газированный! – продолжала изощряться "милая дама". Только теперь уже в ее голосе слышалась слеза. Наружу рвались слезы бессильной ярости, и она с трудом сдерживалась, чтобы громко, в голос не зарыдать.

"Это где же она словечек-то таких нахваталась?" – думал Василий, удерживая бьющееся под ним женское тело.

Откровенно говоря, вот такая, злая, матерящаяся и отчаянно сражающаяся Аня вызывала у него гораздо большее желание, чем томная героиня какого-то малобюджетного мексиканского сериала. Не задумываясь над тем, что и зачем он делает, Скопцов накрыл губы женщины своими собственными губами, прервав поток льющейся из них похабщины.

Аня попыталась отвернуться, но только где ей справиться со здоровым мужиком! Дернувшись несколько раз, она прекратила сопротивление, замерев на месте, а потом... ответила на поцелуй!

Через несколько долгих секунд, когда Василий сумел наконец-то оторваться от этих сладких губ, женщина, тяжело дыша, поинтересовалась тихим хриплым шепотом:

– Ну что? Мы вот так и будем лежать? Или, может, делом займемся?

"А почему бы и нет?" – подумал Скопцов. Отпустив ее руки, он осторожно провел ладонью по гладкому бедру и еще раз жадно впился в ее губы. Ладони Ани легли на его спину. А когда его рука, медленно путешествуя по телу, поднялась к груди и чуть сжала этот полный и тугой шар, женское тело выгнулось дугой, и Аня, освободив свои губы, жарко зашептала в ухо Скопцову:

– Ты долго еще надо мной издеваться будешь?! Быстрее!

И в эту самую секунду какой-то частью сознания Василий вдруг уловил посторонний звук. Совершенно посторонний. Кто-то ковырялся ключом в дверном замке.

Женщина тут же оказалась на полу – сейчас уже Скопцов действовал не задумываясь, на уровне рефлексов. Хорошие знакомые и добрые друзья в гости со своими ключами не ходят. А если и ходят, то никак не глубокой ночью. И тот, кто сейчас открывал дверь, мог быть только врагом.

– Ты что, ошалел?! – Аня не понимала, что же происходит. Она еще не слышала. Василий вынужден был прикрыть ей рот своей ладонью и быстро зашептал:

– Бегом в спальню! Бегом! Спрячься где-нибудь сама и спрячь деньги!

А в прихожей уже были слышны чьи-то осторожные шаги.

Глаза женщины округлились – она все поняла. Быстро вывернувшись из-под руки Скопцова, белой тенью метнулась в дверь. И опять же помимо собственной воли Василий не мог не отметить напоследок, что фигура у нее просто великолепная. А дальше начиналась работа.

4

Перед тем как толкнуть уже отпертую дверь, Ман, совершенно неожиданно для Лома, достал из-под ветровки пистолет.

– О, а "волына" у тебя откуда?! – громким шепотом поинтересовался он у приятеля.

– Чш-ш!.. – приложил тот ствол пистолета к губам. – Потом объясню! А сейчас – молчи! Не дай бог, разбудим бабу, завизжит!

Мысли Лома тут же потекли в другом направлении. Эту бабу он один раз видел. Правда, издали – они с Маном наблюдали за ней, присматривались. Но все равно, даже на расстоянии было заметно, что с его подружками с бетонки она не имеет ничего общего. Совершенно другой уровень. Сделано по спецзаказу. Только для крутых. Лом даже облизнулся, вспомнив походку этой фигуристой бабенки. И меньше чем через минуту она окажется полностью в их власти.

Скользнув вслед за Маном в темную прихожую, Лом, приблизив свои губы к его уху, зашептал:

– Слышь, а может, бабу... того, а? Трахнем между делом?

– Можно и того, – согласился Ман. – Только сначала дело, а потом уже все остальное.

В принципе его такой расклад вполне устраивал. Лом должен будет остаться в этой квартире. Так же, как и ее хозяйка. Именно поэтому они не стали надевать масок.

И проще всего будет прикончить Лома в тот момент, когда он будет с этой бабой возиться.

В том, что с самой хозяйкой никаких проблем не возникнет, Ман был уверен. Эта сытая и гладкая сучка явно не бойцовской породы. Покажи ей пистолет или нож – и все сделает. И бабки отдаст, и ноги раздвинет.

Вытянув руку с пистолетом, Ман сделал несколько шагов вперед. Следуя примеру напарника, Лом вытащил из кармана нож и прижал кнопку. С сухим и громким щелчком лезвие встало на фиксатор.

5

Скопцов не успел одеться. Времени не оставалось. Поэтому он, как был, в одних плавках, быстро, но в то же время совершенно бесшумно сместился к дверному проему, встав слева от него, распластавшись спиной по стене.

Незваные гости тоже хотели двигаться бесшумно, но получалось у них это очень плохо. До предела обострившимся слухом Василий различал их шаги, тихий шепот, громкое дыхание. Двое – определил Василий. И у него уже не было никаких сомнений в том, что это враги. И поступать с ними он намеревался соответствующим образом.

Знакомый щелчок выкидного ножа он узнал сразу. Приходилось дело иметь. Значит, по крайней мере у одного из преступников – нож. Это не так уж и страшно. Кое-чему, слава Аллаху, обучены.

Но только первой в комнате появилась рука с пистолетом. Василий не раздумывал и не ждал, пока вслед за рукой войдет и тот, кому она принадлежит.

Оторвав спину от стены, он сделал короткий шаг в сторону и ударил ребром ладоней – левой рукой по тыльной стороне кисти, сжимающей оружие, а правой – по внутренней стороне запястья. Кисть противника оказалось согнутой под очень неудобным углом, пальцы, сжимающие пистолет, рефлекторно разжались, и оружие полетело куда-то в сторону, под стол.

Видимо, пистолет был довольно старый и спусковой механизм изрядно изношен, так как, ударившись об пол, пистолет самопроизвольно выстрелил. Неожиданная вспышка света и грохот выстрела в замкнутом пространстве на какую-то долю секунды ослепили и оглушили Скопцова, заставили расслабиться и отвлечься от противников, что чуть было не привело к самым роковым последствиям.

Сжимающая нож рука второго бандита метнулась к лицу Василия, и только в самый последний момент он успел чуть-чуть отклонить голову. Острое лезвие, направленное довольно опытной рукой в глаза, рассекло кожу на лбу.

В самом ранении не было ничего опасного – царапина. Подумаешь, кожу порвали. Не в первый раз. Но вот только эта царапина обильно кровоточила, застилая розовой пеленой глаза.

Василий упал назад, перекатился через плечо и, оттолкнувшись от пола руками, вышел в стойку, попутно блокировав одной рукой чью-то летящую в его лицо ногу и стряхивая другой ладонью кровь с лица. Увидев, как один из пришедших рыбкой прыгнул в ту сторону, куда улетел пистолет, Василий встретил его ударом ноги. Сильным ударом – даже в подъеме стопы, показалось, что-то хрустнуло.

Придись такой удар в голову противника, ему бы пришлось очень плохо. Но вот только Скопцов чуть промахнулся – кровь, заливающая глаза кровь! – и босая пятка впечаталась в грудь прыгуна, не причинив ему существенных повреждений.

Но только до оружия он тоже дотянуться не смог – отброшенный полученным ударом в сторону, он крепко приложился спиной к стене и на какое-то время полностью потерялся... Как говорится, выпал в осадок.

А Василий опять увернулся от летящего к его лицу лезвия ножа в самый последний момент. Вообще, он проигрывал. Его тяжеловесный с виду противник с ножом обращался очень даже ловко – крутил его в пальцах, перебрасывал из руки в руку, делая обманные движения. А Скопцов не мог полностью контролировать все его действия – проклятая кровь из пореза на лбу по-прежнему заливала глаза! А тот, что валялся у стенки, уже начинал ворочаться, приходя в себя.

Отступая, Скопцов натолкнулся на стул и чуть было не упал, но в последний момент успел опереться на спинку. И вот тут решение пришло само. Сделав еще один шаг назад, Василий подхватил стул и, широко размахнувшись, метнул его за спину, в сторону окна.

Звон разбитого стекла, свидетельствующий о том, что он попал, заполошный крик уже поднявшегося с пола налетчика: "Уходим!", а потом топот ног в прихожей и грохот захлопывающейся двери.

6

Назначенные для охраны потерпевшей бойцы ОМОНа эту свою "командировку" воспринимали как отдых. Если в первый день они внимательно оглядывали всех входящих в подъезд и выходящих из него, бдительно высматривая "лиц кавказской национальности", то уже на следующий они позволяли себе и отлучиться ненадолго поличным надобностям, и пивка, разумеется в меру, выпить, и просто ерундой позаниматься. Ну, в картишки там перекинуться, о бабах поболтать. А ночью просто спали. Тоже, знаете ли, стереотип мышления – все происшествия и преступления должны совершаться только в служебное время. В данном случае "служебное" – это световой день.

Звон падающего с высоты на асфальт стекла разбудил их. Еще не соображая, что же произошло, старший наряда на всякий случай выбрался из машины. Подняв голову вверх, посмотрел на окна "охраняемого объекта". Света в этих окнах не было. Вроде бы все спокойно. Только в одном из окон "парусила" портьера, раздуваемая ночным ветром.