— То есть как?.. От вас!
— Кажется, у меня склероз, — Ксави наморщила лоб. — Как-то я не припомню, чтобы мы с герцогом отдыхали в одном санатории.
— Но вы же почти час беседовали с ним о Вест-Индии и Ричарде Третьем! — барон развел руками. — Герцог Луи Бургундский, старший внук короля, любимец двора и член королевского совета. Я думал, вы знаете…
Глава 17
Профессор ассистентам:
— Ну, что? Будем лечить больного или пусть живет?
Низкое ноябрьское солнце скользило вслед за нарядной кавалькадой, стремительно пересчитывая голые ветви осин и буков. В кружево осеннего леса изредка вплеталось багряное пятно рябины или темно-зеленая ель. Колеса карет оставляли на мягкой земле вдавленные следы, отчего дорога казалась расчерченной, как нотная бумага. Отвешивая галантные поклоны и сбивая боками холеных коней изморозь с кустов, мимо вереницы повозок проносились всадники.
— Не погода, а благодать. Вот это, я понимаю — условия для работы! — Ксави блаженно щурилась на солнце, легко сидя боком на нервном андалузском жеребце. Длинный подол амазонки ее любимого желто-зеленого цвета попоной прикрывал атласный круп коня. — Джо, закажи светило еще на пару недель…
— Обойдешься. Не на курорт приехала. Вместо того чтобы мурлыкать, лучше прикинь, кто из здешней публики может нам пригодиться, — Джоанна придержала своего иноходца, рвущегося вперед.
— Вот так всегда: только человек расслабится, как его мордой об стол… — Ксави притворно вздохнула и критически оглядела подругу. — Должна заметить, этот туалет цвета бордо очень идет твоему вороному.
— Мерси от имени вороного. Но в данный момент я бы предпочла услышать, что тебе нашептал на ушко тот пижон, с которым ты любезничала три осины назад.
— Ну, я не думаю, чтобы ты оценила его мнение о моей внешности…
— Вот именно.
— Но, по крайней мере, ты могла бы почтительнее выражаться об особах королевской крови…
— Уж не хочешь ли ты сказать, что это был дофин?
— Фу-у, Джоанна, какой моллюск поставил тебе пять по истории? — Ксави брезгливо повела носом. — Найди его и плюнь ему на плешь! Дофину уже за сорок, а этому, между прочим, двадцать восемь. Это всего лишь племянник короля Филипп Орлеанский, — скромно потупилась она.
— Ну понятно, на меньшее ты не согласна, — Джоанна нетерпеливо щелкнула пальцами: — Что он тебе насвистел? Раскалывайся, балаболка!
Мари вздохнула:
— К сожалению, даже меньше, чем Мадлен. Никогда не думала, что государственные мужи так мало интересуются государственными делами, — посетовала она. — Еще чуть-чуть, и он пригласил бы меня в кино. На последний сеанс. Мне уже почти удалось его разговорить, но тут герцогине Орлеанской не понравилось что-то в фасоне моей шляпки, и она испортила всю обедню. Так что мои достижения — это знакомство с бароном д'Ибервилем и мадам де Помпонн.
Джоанна пожала плечами:
— Ну, и что нам это дает?
— Да так, ничего особенного, — небрежно обронила Ксави, — если не считать, что мадам де Помпонн в замужестве зовется маркизой де Торси…
Джоанна в сердцах хлопнула ее по спине:
— У-у, кокетка начинающая! Изгаляешься, да?!
— Почему это начинающая? — почти всерьез обиделась Мари. — С моим-то опытом работы!..
— Ладно, на днях выдам тебе диплом о повышении квалификации, — отмахнулась Джоанна. — У меня тут тоже было пару разговоров, но все сводится к одному: надо выходить напрямую на маркиза де Торси. Причем делать это сегодня — более подходящего случая у нас не будет.
Во главе колонны послышались возгласы, щелканье кнута, и кавалькада въехала на обширную прогалину, где по кругу были расставлены разноцветные шатры. Над самым высоким и ярким развевалось голубое полотнище с лилиями.
* * *
Лисица всполохом пламени неслась по кустам. Ее подгонял многоголосый лай гончих. Сзади настигал топот копыт. Путь преградило поваленное давней бурей дерево. Зверь взметнулся в прыжке. Грохот выстрела настиг его в полете. Лисица взвизгнула и упала на бревно. Теперь пышная рыжая шкура ничем не напоминала огонь.
Кустарник затрещал, и на поляну в сопровождении своры собак вылетели всадники. С гнедого жеребца скатился невысокий юноша, подбежал к стволу и, схватив убитого зверя за хвост, обернулся к спутникам. Его некрасивое длинноносое лицо сияло.
— Мадемуазель Мари, я попал! Луи, посмотри, я попал в нее! — потрясая лисицей в воздухе, воскликнул мальчик.
— Это был прекрасный выстрел, ваше высочество, — яркая блондинка спрятала покровительственную улыбку в зеленых глазах. — И если в следующий раз вы будете более плавно нажимать спусковой крючок, то получите шкуру совершенно неповрежденной.
— Не обращайте внимания, ваша светлость, — рассмеялась вторая амазонка. — Выстрел был отменный! Готова поклясться, что половина здешних стрелков не попала бы даже в это бревно.
— Мадемуазель де Монтелимар совершенно права, Карл, — добродушно улыбнулся всадник, которого мы уже знаем как герцога Бургундского. — Я бы промахнулся, это точно.
Когда гордый охотник устроился в седле, как бы ненароком то и дело притрагиваясь к притороченной у пояса добыче и с завистью поглядывая на двух лис и рябчика у седельной луки его зеленоглазой наставницы, всадники тронулись в обратный путь.
— Должен заметить, мадемуазель, что вы не оправдываете моих ожиданий, — с шутливой улыбкой сказал Людовик. — Вместо того, чтобы наслаждаться беседой, я уже второй час кряду гоняю моего бедного Монтаньяра, пытаясь прострелить хвост какой-нибудь ни в чем не повинной пташке.
— Но, Луи, охота намного веселее! — вмешался Карл, — Вы и так проговорили все утро. Разве тебе мало? Зато как мадемуазель Тардье подстрелила рябчика! Влет! — мальчишеские глаза принца горели простодушным восторгом. — Право, я еще никогда не видел, чтобы женщины так стреляли!
Воспользовавшись тем, что юноши, объезжая очередное упавшее дерево, опередили наших подруг, Джоанна дернула Ксави за рукав и прошипела:
— Хватит совращать малолетних! Ты ему в матери годишься.
— Вот еще! — дернула подбородком та. — Нельзя уж и хвост немного распустить перед мальчиком. Ты, небось, тоже подкинула ему пару животрепещущих историек из своего монтелимарского детства?..
— Но я и о деле не забываю при этом.
— А кто тебе сказал, что я забываю? — искренне удивилась Мари. — Но де Торси сейчас беседует с королем. И я почему-то сомневаюсь, что Его Величество уступит мне свою очередь…
На этом им пришлось прервать свою пикировку, чтобы не быть услышанными их спутниками.
— Мадемуазель, — не мог угомониться юный герцог Беррийский, — а в мелкую цель вы попадете?
— В какую изволите, Ваше Высочество? — тоном профессионального официанта спросила Ксави.
— Ну-у, например… — Карл оглянулся в поисках мишени. — Например, в такую! — он указал на двух белогрудых птичек размером с воробья в двадцати шагах от них.
— Правую или левую? — деловито осведомилась Ксави, проверяя, есть ли порох на полке ее пистолета. — А впрочем… — Мари взглянула на Джоанну, — Жаннет, твой пистолет заряжен?
Джоанна пожала плечами:
— Я же не дырявила почем зря бедных зверушек, — она вытащила из седельной сумки богато инкрустированное оружие.
Девушки прицелились. Грянул двойной выстрел. Птицы исчезли. В тот же миг громкое восклицание: «О, дьявольщина!», завершившееся выражением, малопригодным для женских ушей, заставило наших дам застыть на месте. Громкий треск веток и гулкий удар о землю тоже не вызывал ассоциаций с убитыми птичками. Мужской голос, выказавший столь виртуозное знание французского языка, можно было бы назвать приятным, если бы не безмерное удивление и гнев, его переполнявшие.
* * *
— Гийом! — окрик подействовал на лакея, как удар хлыста на собаку. Он вздрогнул и распахнул глаза. Перед его сонным взором предстала рассерженная усатая физиономия господина Перрена — младшего королевского камергера.
