Акрам Зия замолчал. Несколько мгновений они с Тариком просто сверлили друг друга взглядами.
— Я не хочу унижать тебя перед твоими людьми, Тарик, — снова заговорил Акрам Зия, — но если ты не отдашь приказ, это сделаю я.
* * *
Покосившийся Старый Дом привычным делом напоминал в темноте домик сказочной ведьмы.
Под ним, в нешироком ущелье, через которое была перекинута новая простенькая переправа, шумел ручей.
Гул его слышали все пограничники, занявшие позиции вокруг домика.
— Думаешь, придут, Селихов? — тихо спросил Вакулин, залегший рядом со мной, в кустах.
Здесь стояло все мое первое отделение. Руководил нами Вакулин. Рассредоточившись вокруг дома, мы приняли такой боевой порядок: Алим с Малюгой, в качестве наблюдателей, засели на той стороне ущелья, в кустах у крутой тропы, шедшей сюда с берега Пянджа. Они вели наблюдение.
Ваня Уткин с парнями, вооруженные групповым оружием — ПКМ, а также гранатами, — затаились в кустах. Они сидели в группе огневого обеспечения.
Остальные же, занятые в группе нападения, тоже дежурили с тыла, но немного правее, так, чтобы хорошо просматривался мост и вход в домик.
Тем не менее это было еще не все. Вторую засаду устроили у самого Шамабада. Этим нарядом командовал Лазарев.
Заслоны, в которых участвовали Черепанов и Ковалев, а также наряды пограничников, занятые до этого на границе, должны были перекрыть путь отхода «Призракам», когда мы свяжем их боем. В них же действовали и сержанты, которых мы выпустили из бани.
По словам Вакулина, в отряде «Призраков», действующем в наших местах, должно быть не более тридцати, максимум сорока человек, работающих в малых группах, разнесенных друг от друга на значительное расстояние.
Они должны были пойти в бой почти все разом. Наша главная задача — отловить ту группу, в которой будет Тарик Хан. Отловить и заключить в плотные тиски, сжимая силы вокруг противника.
А уж остальных немногочисленных и легковооруженных диверсантов мы отгоним.
— Вы говорили, что они слушают наши каналы радиосвязи, — сказал я.
— Должны слушать. Да, — кивнул Вакулин, а потом подполз немного ближе и затаился под можжевеловым кустом. Уставился куда-то в темноту.
— Если слушают — клюнут, — улыбнулся я. — Главное, чтоб Тарик Хан приперся к нам собственной персоной.
— Ну, мы че, зря тут набедокурили? — усмехнулся Солодов тихо. — «Стрельбище» на заставе устроили. Покрышки старые за воротами запалили. Все для пущей убедительности!
— Главное, чтоб клюнули, — Вакулин обернулся и глянул на меня хитровато, — а уж кому Тарика подстегнуть, у нас есть. Еще старый план действий предполагал вынудить Тарика Хана повести «Призраков» самому.
— Вынудить? — спросил я.
— Да, — Вакулин кивнул. — В «Ловце Теней» задействовано много людей. Людей разных ведомств. Очень разных. Наша разведка далеко пустила свои корни в это дело. Гораздо дальше, чем могло бы показаться.
— И кто ж его вынудит? — тихо прошептал Солодов, залегший рядом со мной.
— Тихо, — сказал я и прислушался.
Все погранцы, кто были рядом, затихли.
Я не услышал, как они двигаются. Ведь они шли совершенно беззвучно. Зато увидел черные тени, пробиравшиеся к Старому Дому. И двигались они не со стороны крутой тропы, а уже по склону, вдоль ущелья. Шли, скрываясь за деревьями и кустами.
— Вот они, — тихо проговорил я.
Вакулин, заметив их, мрачно проговорил:
— Вижу. Внимание: отделение, к бою.
Глава 14
Засада изготовилась к бою.
Я внимательно наблюдал за тем, как черные тени, как противники, медленно и аккуратно продвигаются к Старому Дому. А потом они внезапно остановились. Сели. Стали слушать.
— Не идут, — прошептал Вакулин, стараясь взглядом выцепить в темноте силуэты врагов.
— Думают, — сказал я. — Они рассчитывали застать нас здесь в бою. Думали «бунтовщики» окопались тут. Что их будет легко застать врасплох. А здесь пусто.
— Видимо, решают — ждать или отступить, — согласился Вакулин.
Потом он замолчал. Все замолчали.
Тут, в лесу, что тянулся по невысокому склону горы, было тихо. Почти тихо, если бы не летний ветер, мерно шевеливший кроны деревьев. Шуршащий миллионами листьев разом.
Призраки не шевелились. Я напряг зрение, сконцентрировал все свое внимание.
В темноте очень легко было потерять из виду вражеских диверсантов. Вот ты моргнул, и кажется, что это и не человек вовсе, а камень, слившийся в темноте в одну сплошную с окружающей местностью массу.
— Надо, чтоб пошли, — напряженно прошептал Вакулин. — Если займут дом — им конец.
— Могут передумать и отступить, — покачал я головой, вглядываясь сквозь кусты можжевельника.
— Могут, — согласился Вакулин.
К почти полной тишине подмешалось еще кое-что новое — напряжение. Напряжение, исходившее от всех — и от пограничников, и от Призраков, залегших в свою собственную засаду. От этого напряжения, казалось, дрожал воздух. Дрожали нервы бойцов.
Все сведется к тому, кто же первый сделает первый шаг. Или совершит ошибку.
Ситуация оказалась сложной.
Призраки, по всей видимости, не очень-то хотели занимать дом. И тут мы получили неприятный расклад: если они станут двигаться вперед, мимо хибары — почти сразу наткнутся на группу наблюдения. Если же попятятся — быстро выйдут из поля нашего зрения, и времени принять меры у нас будет совсем мало.
В такой темноте враг быстро затеряется, рванет в рассыпную. И, как минимум, быстрого удара не выйдет. Начнутся долгие кошки-мышки с поисковыми группами и служебными собаками. И далеко не факт, что такие догонялки окончатся для нас успешно.
Нужно было действовать наверняка.
— Ну же, суки… Давайте, заходите… — Тихо бормотал себе под нос Вакулин. — Чего ж вы там засели?
Я продолжал наблюдать.
А между тем в рядах «Призраков» снова началось движение. Я заметил, как тени зашевелились. Как медленно встали, а потом, столь же медленно стали двигаться в обратном направлении.
— П-падлы… — Прошипел Вакулин и глянул на меня.
На несколько кратких мгновений мы встретились взглядами. Я кивнул.
— Слушай мою команду — уничтожить противника, — проговорил Вакулин тихо. — Открыть огонь…
Я тут же взял на мушку черный бугорок чей-то спины. Этот кто-то медленно, но все быстрее и быстрее двигался в обратную сторону — вон с ущелья. Вероятно, чтобы спуститься с Пянджа и отступить.
Но далеко они уйти не смогли. Потому что я нажал на спуск.
Автомат дернулся в моих руках, привычно стукнул в плечо. Грохот выстрела, а потом еще и еще один разнеслись по округе.
А следом… Следом к нему присоединились и другие хлопки. Треск очередей, грохот одиночных — все смешалось в один сплошной гул стрелкового боя. Гул одновременно знакомый, привычный, но и опасный.
Я попал. Человек, что был у меня на мушке, вздрогнул. Однако в темноте сложно было сказать — погиб он или ранен.
А потом заговорил пулемет Васи.
Мощный ПКМ разразился гулкой очередью. Я увидел, как из кустов по призракам ударили красно-желтые огненные капли трассеров. Как подсветили они все вокруг. Как ночь под их светом превратилась в страшные кроваво-красные сумерки.
Тени заплясали вокруг. Я видел их. Видел Призраков.
Отряд пакистанцев не сидел на месте. Они действовали.
Когда очередь ПКМ затихла и на окружающую действительность снова опустилась темнота, то очень быстро к треску автоматов Калашникова примешался новый звук — суховатое, гавкающее «кха-кха-кха-кха».
Это был ответный огонь пакистанского спецназа.
По звуку я распознал немецкие штурмовые винтовки «Хеклер энд Кох» модели G3. Приходилось стрелять из подобных, но уже позже, на гражданке. В качестве развлечения.
Их тяжелый винтовочный патрон был смертоносным и даже избыточным в бою. Правда, за подобную «убойность» боец платил громоздкостью своего оружия.
Все в «Призраках» говорило об их элитарности. Особенно оружие. Ведь G3 — редкий гость в Афганистане.
