— А нету ли меда у тебя на ножках? — спросил Дэймон медвежьим голосом.
— Нету-у-у! — закричала Карли.
Но медведь проверил, громко чавкая.
— Есть, есть! — заворчал он. — Я нашел мед на твоих ножках! — Опять раздалось чавканье, которое явно восхищало Карли. — А нету ли меда у тебя на животике?
— Нету-у-у! — опять завопила Карли.
Но медведь весьма невежливо нагнул голову к ее животику, громко обнюхивая ее и шумно сопя.
— Я уверен, что пахнет медом, — медленно проговорил он, посопел еще и заявил: — Вот оно! Совсем не на животике! А в твоем ушке!
Карли колотила по медведю, громко визжа от восторга.
И вдруг он почувствовал на себе взгляд. Дэймон обернулся: Рэйчел стояла у двери в короткой помятой ночной рубашке и клетчатых шортиках с вышитым зайчиком. Волосы у нее были спутаны, тушь на ресницах смазалась. Длинные стройные ноги выглядели весьма соблазнительно, а ночная рубашка была полупрозрачной.
— О, смотри, — сказал Дэймон наилучшим медвежьим голосом, на который был способен, — вот и мама-медведица. Как ты думаешь, на ней тоже есть мед?
— Да-а-а! — завопила Карли.
Он взял медведя и вытянул его перед собой.
— Я ищу мед, — предупредил он.
— Ничего на мне нет! — сказала Рэйчел, но на всякий случай отступила на шаг.
— Никогда не убегай от голодного медведя, — предупредил ее Дэймон.
Но она побежала, и медведь побежал за ней, а Карли, глядя на них, покатывалась со смеху. Рэйчел прыгнула на кровать и наткнулась на Карли. Дэймон прыгнул следом и наткнулся на Рэйчел.
— Я чувствую, что здесь пахнет медом, — провозгласил он и снова погнался за Рэйчел вокруг спальни. — Уверен, что найду его.
— Нет, не найдешь. — У Рэйчел уже не было сил смеяться. — Не найдешь, Дэймон!
— Меня зовут вовсе не Дэймон. Меня зовут Мистер Плюшевый Медведь.
— Мистер Плюшевый Медведь, я не пахну медом!
Смеясь, она споткнулась и упала на кровать.
Медведь был уже возле ее лица и громко его обнюхивал.
Рэйчел задыхалась от смеха.
Медведь обнюхал ее волосы.
— Нет здесь меда. Карли, где же мед?
— На носу!
Медведь послушно обнюхал нос Рэйчел.
— Нет, и там нету.
— На носках! — подсказала Карли.
Медведь послушно упал к ногам Рэйчел. Та попыталась отползти, извиваясь, но Дэймон свободной рукой поймал ее за щиколотку.
— Конечно, вот он, — сказал он, громко чавкая, как, по его мнению, медведь должен есть мед, и пощекотал ноги Рэйчел медвежьим носом.
Он был счастлив. До смешного счастлив. Рэйчел, задыхаясь от смеха, просила остановиться, но медведь, конечно, продолжал искать мед, только стал еще более суетлив.
И тут раздался громкий и повелительный стук в дверь.
Глаза у Рэйчел стали круглыми.
— Кто там? — спросила она одними губами.
Он пожал плечами.
— Да?
Дверь распахнулась. С королевским видом, в очень строгом твидовом костюме вошла мать Дэймона и посмотрела на Рэйчел, которая попыталась заползти под простыни. Дэймон сообразил, что он обнажен до пояса и что все выглядит очень легкомысленно и неправильно. Он громко рассмеялся.
— Дэймон, — сказала мать, — я вижу, у тебя гости.
— Да, — ответил он, подхватил Карли, подбросил ее в воздух и усадил себе на руку. — Я хочу, чтобы ты познакомилась с Карли, — сказал он.
Мать пристально поглядела на него, пытаясь улыбнуться малышке, и посмотрела на Рэйчел, — вернее, на ее нос и глаза, выглядывавшие из-под простыни.
— Что происходит, Дэймон? — спросила она громким шепотом.
— Я вчера женился, — ответил он таким же громким шепотом.
Он не ожидал, что сможет объявить о женитьбе так легко.
Мать пристально смотрела на него. Уголком глаза он видел, что Рэйчел совсем исчезла под простыней.
— Женился? — переспросила мать.
— Женился, — подтвердил он.
Рот у нее беззвучно шевелился, она несколько раз безуспешно пыталась что-то сказать, затем повернулась на каблуках и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.
Дэймон посмотрел на кровать. Она тряслась.
Он подошел и сдернул простыню. Рэйчел хохотала. Он тоже начал смеяться. Глядя на них, захихикала и Карли.
Дэймон поднял медведя.
— Хочу меда.
— Ох, Дэймон, — сказала Рэйчел, — благодарю тебя.
— Это я должен тебя благодарить, — сказал он голосом медведя. — Я никогда не пробовал такого восхитительного меда. За что ты благодаришь меня, милая Рэйчел? — спросил он своим обычным голосом.
— Мне так нужно было посмеяться. История с сестрой меня просто убила. Наверное, это ужасно — смеяться, когда она исчезла, но сейчас я снова могу жить.
— Я понимаю, — ответил он. Медведь тыкался носом в хихикающую Карли.
— Ты бы не хотел, чтобы она звала тебя папой? — застенчиво спросила Рэйчел.
Дэймон почувствовал, как мир покачнулся. Ему надо было смеяться и играть, но реальность не отпускала.
Он понял, что Рэйчел предложила ему все, что у нее было, а его сердце жаждало, чтобы прекрасное дитя звало его папой. Однако он собирался дать им свободу, когда минуют все испытания, и поэтому успокоил взбудораженное сердце.
— Может быть, когда-нибудь потом, — проговорил он и отвернулся от озадаченного взгляда Рэйчел.
Уже дважды он причинил ей боль: вчера вечером, когда убежал от нее, и вот теперь опять.
Зазвонил телефон, Дэймон ответил, послушал, затем повесил трубку и повернулся к Рэйчел.
— Мы получили приглашение. Ты согласна пойти к моим родителям на завтрак?
— Разве у меня есть выбор? — ответила она. — Должно быть, у твоей матери сложилось ужасное впечатление обо мне. Она наверняка слышала, как я вопила! Боже, я же была в нижнем белье!
— Она сама виновата. Пусть не приходит без приглашения.
— Она часто так делает? — обеспокоенно спросила Рэйчел.
— Никогда! По-видимому, она услышала наши голоса и это заставило ее изменить своим привычкам.
— Здесь смех считается необычным звуком? — спросила Рэйчел.
— Но не теперь, — сказал он и неожиданно почувствовал печаль: похоже, праздник не продлится долго. Радостный праздник, который сделал его счастливым. И когда он скажет «до свидания» Рэйчел и Карли, рана в его душе будет невыносимой.
Нет, он не прав! Ему было дано провести эти дни с двумя невероятно прекрасными людьми, и это останется с ним навсегда.
— Идешь завтракать?
Рэйчел состроила гримаску.
— Где у нас ближайший «Макдоналдс»?
Он улыбнулся.
— В Тортонбурге.
— Кусать, — сказала Карли.
Рэйчел засмеялась.
— Значит, решено, идем завтракать.
— Да, моя любовь. — Слова выскочили без подготовки, и они оба замерли.
