Их брак грозил сделать ее излишне чувственной.
Она тихо постучала в дверь его спальни.
— Входите.
Рэйчел вошла и остановилась. Дэймон был в брюках, но обнажен до пояса. Он вытирал голову полотенцем, и волосы лежали завитками на шее и вокруг ушей.
Его тело было великолепным — мускулистым, худощавым. Золотистая кожа казалась шелковистой, завитки волос темнели на прекрасной груди, тянулись вплоть до твердых мускулов его живота.
У нее пересохло во рту. Похоже, она уже не могла контролировать свои чувства.
— Тут единственный выход? — спросила она, пытаясь смотреть куда угодно, только не на него. Ей это не удалось. — Я хочу быстро поцеловать Карли и обнять ее, прежде чем мы пойдем.
Если он и заметил ее неловкость, то не подал виду. Он вел себя совершенно естественно. Как всегда.
— Да, здесь единственная дверь. Мы можем прорубить другую, если вы хотите. Или снять квартиру. Или переехать в Клифф-Крофт.
Так называлась местность, где был расположен коттедж.
— Я уверена, мы что-нибудь придумаем, — ответила она. — Как пройти к Карли?
— Если вы подождете, я пойду с вами. Не думаю, что вы найдете дорогу; кроме того, я тоже хотел бы ее увидеть.
Она смотрела, как он надевает рубашку, и чувствовала, что ее охватывает отчаяние. Словно она приговорила себя к пожизненному заключению. Он был великолепен, он заставлял кровь петь в ее жилах. А она согласилась лишь на формальный брак!
И совершила огромную ошибку.
Настало время исправить ее. Пересмотреть их соглашение. Прямо сейчас.
Однако и теперь какая-то часть ее души была согласна принять то, что он предложил. Совсем не видеть его было бы много хуже, чем быть рядом с ним, пусть и не прикасаясь к нему.
Он провел ее через лабиринт комнат, и они нашли Карли на кухне. Рэйчел представляла себе, что ее дочь с нетерпением ждет маму и, может быть, даже плачет. Между тем Карли стояла на стуле у стола рядом с Бонни и при помощи формочек вырезала фигурки из большого куска бисквита. Отломившиеся кусочки шли в рот.
Карли бросила на маму быстрый взгляд и, высунув язычок, нажала на формочку. И улыбнулась.
Рэйчел подошла, чтобы посмотреть на ее работу. Она вырезала елочку, и Бонни положила ее на блюдо с печеньем рядом с Санта-Клаусом и его оленем.
— У нас формочки только для рождественского печенья, — застенчиво объяснила Бонни.
Было ясно, что Карли никогда еще так не наслаждалась. Она была перепачкана мукой, но выглядела совершенно счастливой.
— Мама должна уйти на некоторое время, — сказала Рэйчел.
— Пока, мама, иди, — ответила Карли, уже поглощенная выбором следующей формочки из большой миски, стоящей рядом.
Рэйчел поцеловала Карли. Дэймон стащил кусок бисквита, положил в рот и поцеловал Карли в щечку. Карли обняла его, перемазав мукой его свежую рубашку.
Он все еще отряхивал муку, когда автомобиль был подан к двери. Дэймон улыбнулся Рэйчел.
— Вы знаете, мне нравится быть папой, — мягко сообщил он.
Она подумала, что ее жизнь могла бы стать совсем сказочной. Но будущее омрачалось тем, что, во-первых, ее сестра исчезла и, во вторых, у них с Дэймоном никогда больше не будет детей.
Она неподвижно сидела рядом с ним, пока он вел автомобиль к вертолетной площадке. Вероятно, она поглощена заботами о своей сестре, подумал Дэймон. Кроме того, он помнил, что ей было плохо в вертолете, когда они летели в Роксбери на свою свадьбу.
Он позволил себе расслабиться как раз перед тем, как она вошла в его спальню.
И едва он перестал контролировать свои мысли, к нему вновь вернулось ощущение сделанной непоправимой ошибки.
Он видел, как ее взгляд остановился на его обнаженном теле и как она быстро отвела этот взгляд.
Все в нем стремилось к ней. Ему хотелось, чтобы ее руки чувствовали его тепло, чтобы губы снова прикоснулись к его губам.
Но ведь он сам предложил ей дурацкую сделку.
О чем он думал? Что он сделан из стали, а не из плоти? С того момента, когда брат Раймонд сказал, что они могут поцеловать друг друга, он не желал думать ни о чем, кроме ее губ.
Что же он натворил? Он вступил в брак с ней и сам сказал ей, что они всего лишь заключают сделку. И теперь ему остается только быть человеком слова.
Если она хочет чего-то другого, он должен дать ей возможность сделать первый ход.
Его изумляло, как неожиданно и быстро утихло горе внутри него, и совсем не потому, что он забыл Шарон и Сэмюэла. Нет, он просто понял, что они были частью его и навсегда останутся с ним, в его душе. Но теперь он опять мог жить.
Ну почему он понял все так поздно? Он мог бы предложить Рэйчел настоящий брак.
От настоящего брака она бы, конечно, отказалась — ведь они едва знали друг друга.
По крайней мере телесно, поправил он себя, потому что их души каким-то тайным, непостижимым образом всегда были вместе.
Он хотел взять ее за руку. Но удержался и не взял.
Если бы ему удалось повернуть время вспять и снова прожить сегодняшний день, он ни за что на свете не сказал бы, что ему нравится быть папой.
Дворец Тортонов оказался еще неприветливее, чем дворец Монтегю, и еще роскошнее. Дэймона и Рэйчел сразу пригласили в комнату для деловых встреч.
Лэнс Грейсон уже ожидал их.
Рэйчел сразу же почувствовала, что Грейсон обладал как неудержимой, взрывной силой, так и ледяным спокойствием. Первое впечатление усилилось, когда он взял ее руку и твердо пожал. Почему-то она сразу прониклась к нему доверием. Она чувствовала, что если кто-нибудь и способен найти Викторию, то только он.
Между Лэнсом и Дэймоном почти немедленно возникла незримая связь — двое сильных мужчин сразу поняли друг друга.
Представившись, все сели.
Грейсон наклонился к ней, опираясь локтями на колени, сцепив мощные руки.
— Я очень огорчен, — сказал он тихо, — что ваша сестра и дочь великого герцога — один и тот же человек. Я понимаю, какое вы испытали потрясение при этой новости.
— Да.
Она заметила, что Лэнс быстро взглянул на Дэймона.
— Я не хотел бы причинять вам еще больше горя, мисс Рокфорд, но безопасность вашей сестры является первостепенной для всех нас.
— Еще больше горя?
— У меня есть причины считать, что ваш отец может быть причастен к исчезновению вашей сестры.
Ее наихудшие опасения подтверждались. Рэйчел стало страшно, как от ночного кошмара. Однако и здесь замерцал свет в конце тоннеля — значит, интуиция ее не обманула. А что, как не интуиция, подсказало ей ответить согласием на странное предложение Дэймона Монтегю?
— Я думала, что к исчезновению Виктории мог иметь отношение отец, — неуверенно призналась она и почувствовала, что рука Дэймона легла на ее руку и сжала ее.
