потом словно опомнился, опустил глаза на плечо. Пощупал рану. Кровь шла не сильно. Сказал: — Поебать! — и, перехватив удобнее автомат, трусцой припустил во двор соседнего дома…
…Волк почти не сомневался, что идёт в правильном направлении. Он шёл по следам беглеца, сначала через дворы, параллельно улице Николая 2-го, потом беглец, видимо, сообразив, что в тенистых, плохо просыхаемых дворах он оставляет следы, вышел на Николашку, где было сухо и отпечатков не оставалось. Пройдя два квартала по Николашке, Волк вышел к перекрёстку с восьмой после Ельцина улицей, переименованной перед Войной в честь некоего Андрея Шкуро. Здесь он увидел едва заметный след, ведущий во двор. Во дворе у первого подъезда Волк заметил на земле несколько бурых пятен. Следы вели к приоткрытой подъездной двери. Яросвет — ЦЕЛЬ! ВРАГ! — был здесь, в этом самом подъезде!
«Ну что же, капитан, вот сейчас мы с тобой и рассчитаемся… — мысленно обратился к заклятому врагу Волк. — Не помешали бы нам только…»
Поозиравшись по сторонам, Волк убедился, что местных поблизости нет, после чего беззвучно скользнул в полумрак подъезда…
…Забежав в магазин, Витёк увидел, как в конце тёмного зала скользнула тень Волка, — тот свернул куда-то влево. Витёк направился следом. Спотыкаясь о разный хлам, он кое-как преодолел торговый зал, пару раз едва не подвернув ногу. Слева была дверь в подсобные помещения бывшего магазина, и парень, выставив вперёд дуло автомата, нырнул туда. Из подсобки он вышел во двор. Прямо перед ним была детская площадка с погнутыми качелями и поваленной железной беседкой; за площадкой стоял ещё один, точно такой же, но уже без магазина, дом. Было ясно, что двигаться надо направо. Это его решение полностью подтвердил появившийся слева Кувалда.
— Ну, чего стоим, Витя? Пошли, пошли! — Кувалда сбавил темп, но не стал останавливаться, перешёл с бега на быстрый шаг, Витёк последовал за ним.
— Дядь Вань, тебя ранили, — обеспокоенно сказал парень. — Надо бы перевязать…
— И ты туда же… — недовольно пробурчал Кувалда.
— Нет, стой, командир! — решительно остановил Витёк Кувалду, впервые назвав того не «дядей Ваней», как обычно («отцом» он отчима никогда не называл), а по должности, которая у искателей была то же, что и звание. — Две минуты ничего не изменят. Наших тут много, а ты щас кровью истечёшь!.. Помрёшь, что я матери скажу? Да стой ты, говорю! — Парень взял отчима под локоть. — Две минуты мне дай!
Упоминание матери Виктора — супруги Ивана, родившей ему сына и дочь, а Виктору брата и сестру, подействовало, и Кувалда уступил. Усадив отчима прямо на землю, Витёк помог ему снять разгрузку и китель, после чего достал из рюкзака флакон с очищенным самогоном и довоенный и уже потому крайне дефицитный ППИ-1, он же Пакет перевязочный индивидуальный, принялся оказывать первую помощь. Обильно смочив край бинта самогоном, обработал раневой канал с двух сторон — на входе и на выходе, после чего прижал к ранам ватно-марлевые подушечки и туго перемотал руку бинтом.
— Готово! — объявил Витёк спустя полторы минуты.
Он споро помог Кувалде надеть обратно китель и разгрузку, СВУ закинул себе за спину (снайпер из Кувалды сейчас был так себе), и они двинулись дальше дворами в сторону центра Краснодара.
Шли молча быстрым шагом, не переходя на бег, говорили скупо и по делу, чаще обмениваясь жестами. Шли дворами, заставленными ржавыми машинами и заросшими молодыми и не очень деревьями. Через два квартала двор между стоявших друг против друга однотипных кирпичных пятиэтажек оказался заросшим настолько, что походил на настоящий лес; за пятьдесят восемь лет во дворе образовалась густая чащоба из дубов и клёнов, проросших прямо через раскрошившийся асфальт. Палисады заросли ежевикой, а балконы домов до самого пятого этажа оплёл одичалый виноград.
Искатели приблизились к зданию слева и пошли вдоль него, держа стволы автоматов направленными в окна первого этажа (мало ли кто из окна выскочит…). Через двадцать метров шедший впереди Кувалда заметил на сырой глине чёткие отпечатки однотипной обуви. Одинаковые. Прошли двое — сначала беглый фашист, а за ним точно Волк, ходивший в таких же ботинках. Остановившись, Кувалда внимательно осмотрел следы, убедился, что проходили действительно два разных человека (размеры обуви отличались). Указав Витькý на следы, он приложил указательный палец к губам и дальше пошёл беззвучно, ступая плавно с пятки на носок, непрерывно осматриваясь по сторонам.
Следующий квартал городской застройки так же представлял из себя сплошные заросли, среди которых слабо просматривалась протоптанная то ли упырями, то ли дикими собаками тропа, от которой в нескольких местах имелись ответвления к подъездам стоявшего справа дома. Уже знакомые отпечатки попались ещё дважды, благодаря чему искатели держали верное направление. Вскоре следы сместились вправо, а на улице Деникина отчётливо уводили в сторону улицы Николая 2-го. Кувалда с Витьком вышли к перекрёстку Деникина с Николашкой, где встретились с ненамного опередившими их Молотовым и Хмурым и, обменявшись знаками, двинулись вчетвером по Николашке…
…След, по которому Волк вычислил беглого фашиста, шедший первым Кувалда заметил сразу. Отправив Молотова с Хмурым в обход дома, он с Витьком прошёл во двор и по тем же следам, что и Волк, быстро определил нужный подъезд…
…Медленно, стараясь ступать как можно тише, выставив перед собой лук с натянутой тетивой, Волк поднимался вверх по лестнице, этаж за этажом. В полумраке подъезда, среди почерневших, покрытых трещинами стен, Волк чувствовал своего врага, чувствовал его дыхание, его запах. Оставленные врагом на перилах капли крови тоже пахли.
«Сейчас поквитаемся, Яросвет… Сейчас поквитаемся… — мысленно обращался он к тому, кого поклялся найти и убить три месяца назад, когда изнывал от жажды, избитый и униженный, примотанный проволокой к холодному бетонному столбу. —Поквитаемся…»
С каждым новым шагом, приближавшим его к врагу, усталость отступала, Волк ощущал прилив сил. Стрела с острым железным наконечником стала частью его,
