своей скорой смерти Дмитрий-Яросвет понял, что судьба даёт ему шанс, — местным он был нужен живой, а не мёртвый.
— Что, — спросил раненого Кувалда, разгадавший ход мыслей пленника, — не ожидал? Мы тебе не выродки, как этот… — он кивнул назад, в сторону лежавшего на ступенях Волка. — Да слышали мы ваш задушевный разговор, слышали… За него спросу с тебя не будет. Спрос будет за других, за наших товарищей. — Лицо Кувалды посуровело.
— Эй! У вас там все живы? — раздался снизу голос Молотова.
— Почти, — ответил Витёк, доставая из рюкзака флакон с самогоном и ещё один ППИ-1, последний. — Поднимайтесь сюда, тут помочь надо!
— Вить, глянь, чего это с ним? — сказал Кувалда. — Кажись, отъезжает фашист…
В глазах у Дмитрия-Яросвета стало быстро темнеть. Когда снизу поднялись ещё двое местных, все они, и рыжебородый, и тот, кого рыжебородый называл Витей, стали странно похожи между собой, как бывают похожи тени на стенах домов вблизи от эпицентров. Тени что-то говорили, похлопывали его по щекам, — он не мог разобрать слов. Наступала темнота, и звуки тонули в чёрном холодном снеге, стремительно заполнявшем всё вокруг; оставались только чёрные немые тени и снег… но и тени вскоре исчезли, — чёрный снег поглотил их. Вокруг Дмитрия более ничего не было, ничего не осталось, — один только чёрный снег кружил в немой тишине. Кружил, кружил, потом стал замедляться и через противоестественно долгий миг остановился, замер, — это остановилось время — его, Дмитрия, время.
Ретроспектива. Двадцать восемь дней спустя
20 сентября 2019 года, бывшая Украина, Киев, улица Андрея Мельника, 6, утро
Наручные часы показывали: 9:52 — это означало, что прямо сейчас планета повернута к солнцу восточным полушарием, что солнце над уже бывшей Украиной прямо сейчас поднимается к зениту, часы не обманывали. За окном должно было быть светло. Но снаружи стояла ночь. Третью неделю. И падал снег. Чёрный снег.
На Киев не упало ни одной бомбы. Как и на Украину, насколько знал предатель Родины Андрей Беленко, сидевший в кресле у окна в холодной квартире, в которую его поселил ровно месяц назад куратор. И, тем не менее, государство Украина — вот же ирония истории! — уже сейчас, без всяких атомных бомб, можно было с уверенностью считать бывшим. По крайней мере то, что происходило сейчас на улицах Киева, ясно свидетельствовало о том.
Грабежи, убийства, поджоги, полное отсутствие каких-либо признаков порядка и законности. Полиция, армия, городские службы никак себя не проявляли. Городом в открытую правили банды вооружённых, преимущественно автоматическим оружием, людей в тулупах и военных бушлатах. Будучи сам — пусть теперь уже в прошлом — офицером, Беленко ясно видел, что большинство этих людей — вчерашние полицейские и военные. Банды были разношёрстные. Одни — трезвые, другие — пьяные, третьи — с жовто-блакитными флагами, четвёртые — с флагами ЕС, пятые — вообще со свастиками. Единовременно в городе действовали то ли четыре, то ли пять «майданов», боевики которых то и дело выясняли меж собой — кто из них свидомее и незалежнее.
Первые две недели Беленко выходил в город и осторожно собирал информацию, избегая контактировать с группами людей численностью более двух. Он вооружился, сделал запасы еды, лекарств, патронов, тёплой одежды и других полезных для выживания вещей, навроде туристических газовых обогревателей и сухого горючего. Нужно было переждать какое-то время, пока бушевавшая в городе гражданская война утихнет. А она непременно утихнет, в этом Беленко не сомневался. Замёрзнет.
Температура опускалась всё ниже с каждым днём. Прошлой ночью было -15°.
Куратор забыл о нём уже через неделю. Пока было электричество и работал Интернет, он, куратор, писал Беленко в соцсетях и дважды приезжал, но потом пропал со связи. Последние два дня перед отключением электричества куратор перестал появляться в Сети; телефон его сначала не отвечал, а потом и вовсе стал «вне зоны». О Беленко забыли.
Из Киева нужно было уходить. В сельскую местность. Но своевременно. Сейчас, пока снаружи всё ещё много голодных и злых людей, способных убить просто за недостаточное, по их мнению, владение укрáинской мóвой, не говоря уже о владении честно награбленным Беленко добром из магазина «Мисливець-риболов-турист», а также съестными припасами в большом количестве, лучше сидеть тихо и не отсвечивать. А потом, позже, он найдёт подходящую машину (желательно джип), погрузит в неё добытое имущество и отправится в какую-нибудь тихонькую деревеньку. Ядерная зима и ночь когда-нибудь закончатся, и на земле прожить будет можно.
Сидя в кресле у окна в холодной квартире, укрывшись несколькими одеялами, попивая горячий чай, предатель Родины Андрей Беленко строил планы на будущее. Он был намерен выжить в новом мире. Мире без России и Украины.
Часть вторая. В тылу врага
Ретроспектива. Мародёр
24 августа 2030 года, бывшая Украина, Винница, пересечение улиц Ивана Павленко и Романа Шухевича, вечер
Город был пуст. Масштабных разрушений здесь не было, как и в других городах этой бывшей страны. Следы пожаров — да, сгоревшие машины, пни от городских деревьев, на которых местами выросли новые деревья, разбитые окна и витрины, оборванные провода, перевёрнутые автобусы — всё это было. Следы отгремевшей гражданской войны, следы страшного голода и холода, скелеты и мумии в домах. Но не было фонящих воронок, не было сметённых взрывными волнами городских кварталов, не было жутких теней на стенах домов. Украину не бомбили, — кому нужна Украина! — она сама загнулась, сама устранилась с политической карты мира. Как и прочие мелкие страны, ничего не значившие без метрополий, которые эти мелкие страны обслуживали, поставляя
