вперед, равнодушно меня оглядев. Конечно, во всем была виновата игра тусклого света, потому что мои сиськи могли заинтересовать мужчину, как и трусики за двести долларов.
— Нет никакой разумной причины, почему я нахожусь возле твоего дома в три часа ночи, поскольку ты и есть эта гребанная причина.
Его голос был низким. Не рычанием. Он был ровным. Никаких резких граней. По крайней мере, снаружи.
Я моргнула. Меня удивил гнев в его голосе. Сент показался мне весьма замкнутым человеком. Спокойным. Опасным, конечно, но способным контролировать каждую свою эмоцию. Каждое движение. А сейчас он выходил из себя, стоя передо мной в лунном свете.
Может я на самом деле вызвала демонов. Только не тех, кто обитал в недрах земли, а этого сбивающего с толку мужчину. Я не знала, что ему сказать. И не хотела поощрять в себе странное влечение, которое испытывала к его гневу. Тягу, которую чувствовала к нему. Но я хотела его демонов. Я жаждала их.
Признавать эту маленькую вспышку было неразумно. Нет. Просто случилось что-то неправильное. Между нами возникла неестественная связь. Во мне появилась какая-то смесь химических веществ после того, как он спас меня. И она совершенно точно смешалась и вступила в реакцию с его естественным тестостероном. Заставила его поверить, что я была той, ради кого можно прятаться по ночам. Будь Сент читателем и моим фанатом я бы поняла его действия, но он ни словом не обмолвился о моих книгах. Честно говоря, он произнес в моем присутствии всего несколько слов, но сумасшедший сталкер определенно не смог бы сдержать своего обожания ко мне. А Сент, судя по всему, пытался сдержать ненависть. В тусклом свете я не могла понять к кому именно — ко мне или к себе самому.
— Мне нравится ночь, — сказала я, неспособная поступить разумно и вернуться в дом, заперев за собой дверь. Потому что меня мучил зуд. В затылке. — Ее пустота, лишенная ожиданий. Все должны спать по ночам. Каждый должен видеть сны или кошмары. Поэтому мне нравится бодрствовать в это время. Это кажется запретным, тебе не кажется? Каким-то неправильным? Даже будучи взрослыми, когда у нас нет комендантского часа и определенного часа отхода ко сну, три часа ночи кажутся неправильными, верно?
Я не ждала от него ответа и не дала остыть шоку от осознания того факта, что я сказала незнакомцу так много слов.
— Мне просто нравится ночь. Я не использую ее, чтобы писать или делать что-то такое же ужасно банальное. Зачем мне использовать ее и ту свободу, которую она дает, для чего-то подобного? Мне нравится ничего не делать. Смотреть в ночь. Бродить в темноте. Все мои демоны составляют мне компанию, не оставляя места для кого-то еще. Пока не засияет солнце. Вот почему я не сплю в три часа ночи. Потому что я такая. Всегда.
Он не смягчился от моих слов и попытки поговорить с ним. От того что я вышла за свои рамки. Я знала, что Сент понял, что подобное поведение было не в моем характере, потому что просчитал меня. Он просчитывал людей с точностью до миллиметра, чтобы знать, как разорвать их на части.
Не спрашивайте меня, откуда я это знала. Может и не знала, а просто видела его таким в моей будущей истории. Иногда я так делала. Узнавала о людях ровно столько, сколько требовалось, чтобы получить скелет и наложить на него кусочки плоти, создавая своего Франкенштейна, создавая нужного мне персонажа. Подходящего для моих историй. Интересно я его выдумала или он уже был Франкенштейном?
Сент молчал.
Как и я.
Волк не выл на луну. Остальные хищники тоже молчали.
Ледяной ветерок пронесся над нами и сдвинул полу кардигана в сторону, так что мой сосок начал дразнить его зрение. Я не сделала ни малейшего движения, чтобы прикрыться. Да и зачем? Он все равно был в моем пространстве. Плюс, в шелковых трусиках ощущался легкий голод и потребность, настолько животные по своей природе, что я удивилась. Я не отличалась гиперсексуальностью. Неважно, что писала в своих книгах, что носила, что говорила в интервью. Во мне не просыпался настолько дикий голод, чтобы переходить из рук в руки, как какой-то реквизит.
Даже… раньше.
А сейчас я его чувствовала. Наверняка все дело было в переохлаждении, от которого я должна была оправиться, а не получить снова.
Сент оторвал почти ленивый взгляд от моей груди и перевел его на кучу дров, о которой я давно забыла, была ли причина в гипотермии или нет. В одно мгновение он наклонился и с легкостью набрал охапку дров.
Я ждала. Ждала грубого приказа вернуться в дом и не мешаться под ногами, пока он будет заботиться о моем тепле и благополучии. Сент определенно походил на тех мужчин, которым нравилось приказывать женщине.
Но ничего не происходило.
Мужчина выпрямился и прошел мимо меня в дом. Он не предложил мне свою куртку, чтобы согреться, не спросил нужна ли мне помощь, чтобы дойти до дома, не предложил помочь справиться с надоедливым приступом возбуждения, которое почему-то усиливалось от его отстраненного поведения.
Мне не нравилась мысль, что он снова окажется в моем доме. Среди влажных, смятых простыней и запаха моего пота, витавшего в воздухе. Что он увидит пустую бутылку из-под вина и виски. Увидит мое пустое гребаное сердце.
Но у меня не было выбора. И если бы мне пришлось выбирать между смертью от облучения в пяти футах от дома или попыткой сгладить неловкую ситуацию с мужчиной, которого посчитала привлекательным, я бы выбрала последнее.
Однажды я уже сдалась.
Однажды.
Что было чертовски впечатляюще, если вы спросите меня, учитывая мою историю. Но один раз — это все, на повтор меня не хватило.
Итак, я заковыляла в дом.
Сент не включил другие лампы, как сделали бы большинство нормальных людей. Людям нравилось освещать свои дома, когда было темно, чтобы все видеть, и чтобы ничто не пряталось в тени. Как уже выяснилось ранее, в отличие от других мне нравилось то, что пряталось в тени. И меня нисколько не удивило, что Сент разделял мои взгляды.
Этот мужчина сам был тенью.
Я ждала, что к тому времени, как доберусь до дома, огонь в камине уже будет гореть. Сент же был мужчиной, а они должны разжигать огонь, чтобы произвести впечатление на беспомощную женщину.
Но нет.
Дрова были аккуратно сложены в отведенную для них шикарную корзину. Сам камин был мертвым и темным.
— Ты
