поручили бы тебе его исполнение, а оно у тебя не удалось, как в данном случае. Теперь же я тебя «опущу» из панов в холопы.
После жестокого, но бесполезного сопротивления Кочетова Эльдар свое намерение осуществил.
Подавленному и униженному Кочетову Эльдар вложил в руку свой разряженный пистолет.
Сосна не стал спрашивать, для чего он это делает, ограничившись безмолвным наблюдением.
— Снова свяжи ему ноги, — дал указание Эльдар. Дождавшись, когда Сосна сделал это, он сказал: — Уже семь утра, поди, сдай его и свою «дуру» в камеру хранения и приведи сюда фотографа.
— Зачем?
— Делай, что тебе сказали, — уклонился от ответа Эльдар.
— Постоянная работа под руководством Бугра научила Эльдара мыслить шире и дальше обычного.
Когда Сосна возвратился с фотографом, то увидел Кочетова, по-прежнему сидящего на стуле с опущенной головой, и хлопотавшего в комнате деловитого Эльдара, глотавшего какие-то таблетки.
Фотограф был маленький худощавый подвижный старичок лет шестидесяти пяти, с тонкими хитрыми усиками на худом лице, Эльдар обратился к нему.
— Вот этот молодой человек, сидящий перед вами, на веревке спустился ко мне в комнату и пытался убить меня из пистолета. Этот Кочетов является наемным убийцей. Я хочу его сфотографировать себе на память. Сделайте мне два разных снимка, ну а потом я сдам его в милицию.
Таким длинным вступлением Эльдар рассчитывал обмануть и запугать Кочетова. Фотограф же станет его надежным свидетелем.
Кочетов не смог разобраться в той паутине, какую сплел ему Эльдар. Он лихорадочно думал: «Он меня «опустил», прописал и теперь будет кругом позорить, показывая мою фотографию. Чем так жить, лучше умереть».
Когда старичок сфотографировал Кочетова связанным, тот не сопротивлялся, только обиженно пробормотал Эльдару:
— Зачем ты издеваешься надо мной?
Когда же Сосна развязал его руки, а старичок приготовился сделать второй снимок, Кочетов, разбежавшись, разбил окно и ласточкой вылетел на волю. Его крик оборвался в момент гибели.
«Что и требовалось доказать», — довольно подумал Эльдар.
— Поди к дежурному администратору и сообщи ему, что у нас произошло. Он знает, что делать в таких случаях, — приказал Сосне Эльдар. Потом, обращаясь к фотографу и разыграв сожаление, он сказал: — Нам с вами придется набраться терпения и дождаться приезда работников милиции. Вот так честные люди отдыхают в ваших санаториях, их не только обокрасть могут, но и убить.
— А у меня, можно сказать, день пропал. Сколько денег я из-за вас потерял! Ведь специально сегодня вышел пораньше на работу, чтобы побольше обслужить клиентов.
— Я не хочу, чтобы из-за скота хороший человек понес убытки. — Эльдар вручил фотографу купюру достоинством в пятьдесят тысяч рублей. — Думаю, вам ничего не будет стоить подтвердить следователю все, что вы видели?
— Можете не сомневаться, сударь, — расплылся в улыбке фотограф.
Время до обеда прошло в допросах. Освободившись от внимания следователя, Элвдар с Сосной уединились у себя в комнате. Похлопав ласково своего телохранителя по плечу, хозяин сказал:
— Молоток, что отвечал следователю так, как мы с тобой договорились. Ну а теперь у нас есть время, чтобы ответить на все твои вопросы, если они уже не отпали сами по себе.
— Зачем ты ему подсунул свой пистолет?
— Мне понравилась его «дура» с глушителем, а без «дуры» он не был бы похож на наемного убийцу.
— Толково! — восхищенно произнес Сосна. — Неужели ты решился бы сдать Кочетова ментам?
— Ни в коем случае! Я был уверен, что ему захочется перед смертью полетать ласточкой. Убивать его не было резона, так как тогда нам пришлось бы прервать отдых. Сдавать его ментам мне здоровье не позволяет. Если бы он не выбросился в окно, нам пришлось бы его отпустить на все четыре стороны. Следователь видел у меня в наличии два лимона. Он считает, что именно из-за денег Кочетов пытался меня убить, и интересовался, кто мог знать о наличии такой суммы.
— Сказал бы — жена, — пошутил Сосна.
— Я, без смеха, именно так и сказал, — заверил его Эльдар. — Так что самоубийство Кочетова доказано железно и следователь к нам никаких претензий не имеет.
— Здорово мы избавились от одного опасного противника. Знать бы, сколько их еще будет, — задумчиво произнес Сосна.
— Ну их к хренам! У меня что-то сильно обострилась язва, — поглаживая рукой живот, недовольно проворчал Эльдар.
— Наверное, на нервной почве, — подсказал Сосна.
— Не исключено, — согласился Эльдар. — Дай-ка бутылочку «боржоми» из холодильника.
— Ого! У тебя тут делая батарея. Можно, я и себе открою?
— Обойдешься! — отказал ему Эльдар. — Я эту минералку пью как подспорье к разным лекарствам. Ты же сглотнешь ее как простую воду. Все бутылки у меня на учете, и не вздумай позычить хотя бы одну. Там есть три бутылки чешского пива — вот их ты можешь смело ликвидировать.
— Не откажусь, — отдавая Эльдару боржоми и возвращаясь к холодильнику, довольно произнес Сосна.
— Ты посиди пока здесь, а я схожу к главному врачу и попрошу, чтобы предоставил мне палату без балкона.
— Толковая мысль. А съезжать отсюда никуда не будем?
— Куда?
— Туда, где нас не ждут.
— Тебе легко чужими бабками швыряться. А я такую кучу их потратил на путевки, что больше тратиться не намерен. Думаю, перегодить здесь, жду из дома важное для себя известие. Как оно придет, мы немедленно возвратимся туда. Енот еще не скоро пронюхает, что его операция в отношении меня провалилась. А когда узнает, то нас, по моим соображениям, тут уже не будет.
— Как скажешь, так и будет, мое дело предупредить. Я боюсь, как бы у Кочета не было соучастников.
— Я тебя отлично понимаю, но считаю, что кореши за него не будут мстить, так как их у него не было. Спасибо тебе за предупреждение. Если вы с Кнехтом заметите какого-нибудь фрукта из отдыхающих, который окажется слишком любопытным к моей персоне, только тогда мы умотаем отсюда… Что-то моей подруги с Кнехтом долго нет, — сокрушенно заметил Эльдар, покидая комнату.
В течение часа они перебрались из этого номера в другой, расположенный на третьем этаже: он был без балкона и лоджии. Кнехт с Людмилой приехали в санаторий к вечеру. Эльдар позволил Сосне рассказать Кнехту о случившемся так, как они изложили это следователю. Людмилу же решили вообще не посвящать в свое ЧП.
Увидев подругу жизнерадостной, улыбчивой, довольной встречей с ним, пригласившим ее отдыхать в один из лучших санаториев страны, расположенный всего лишь в трехстах метрах от Черного моря, готовую за это осчастливить его своей любовью, Эльдар и сам как-то расслабился, отключился от неприятных событий уходящего дня.
Людмила была двадцатисемилетней стройной брюнеткой, до такой степени смуглой, что походила
