Он показывал, как он отжимается только на больших пальцах рук, ломал ударом ноги восемь двухдюймовых досок, связанных вместе веревкой, и даже пробовал и конечно, с успехом показывать публике одно из самых сложных упражнений – разбивал 5 дюймовых досок, подвешенных па веревке перед ним. В целом, он ненавидел этот тип показательных упражнений, считая, что все это бутафория, ничего общего не имеющая с искусством самообороны.
Вообще очень просто можно запечь или высушить кирпичи и доски так, что они становятся настолько хрупкими, что почти каждый может сломать их (я сама в состоянии сделать это). Поэтому Брюс очень редко включал эти упражнения в свои выступления, но раз или два он делал это, чтобы показать, что он тоже может это сделать, если захочет. Но все эти трюки его ужасно раздражали, особенно когда он видел, как их преподносят другие мастера перед телевизионными камерами. [Какое отношение это может иметь к драке?]
Посредством Зеленого шершня он впервые почувствовал, что значит становиться идолом для публики и как это может порою пугать. Люди дрались друг с другом, чтобы получить его автограф или только из-за того, чтобы лишь дотронуться до него. [Иногда меня это все просто ужасало, – сказал он однажды репортеру журнала [Блэк Белт]. – Как-то раз, на турнире в Медисон Сквер Гардане, я попытался войти в помещение через боковую дверь, меня сопровождали три мастера каратэ. Еще немного и меня бы раздавила толпа, лишь я чудом успел выскочить наружу через другую дверь]. Во Фрес-по, штат Калифорния, Брюс попал в толпу орущих поклонников, на нем рвали одежду, хватали за руки и за ноги, пихали, душили в объятиях. Позже он сказал:
[У меня не было никаких сил, чтобы себя защитить]. Шестьдесят процентов поклонников были молодые парни, но удивительно много оказалось и девушек. Его сверкающие чернью глаза, симпатичное лицо нарушили то бесстрастное, непроницаемое отношение белых людей к китайцам, которое существовало па протяжении десятилетий. Молодые американцы были ошарашены удивительным кунг-фу. В итого все это счастливым образом изменило наши финансовые дела. Через несколько месяцев ошеломительного успеха Брюса я обнаружила, что почти не могу вспомнить тот период 1966 г. (до выхода на экран в июне [Зеленого шершня]), когда мы практически во всем себе отказывали.
Теперь ему платили 400 долларов в неделю, и первый свой чек он получил исключительно вовремя, мы уже не могли оплачивать свою квартиру и другие расходы, но, тем не менее, у Брюса практически всегда было светлое и оптимистическое выражение лица.
Его друг Джун Ри говорит: [Он был поразительно уверенным в своих силах человеком, и если его что-то волновало, то он никогда этого не показывал. Я помню, как однажды спросил его:
[Слушай, неужели ты никогда ничего не боишься?] Он ответил: [Конечно, боюсь, но какой смысл в том, чтобы из-за этого убиваться].
Он определенно был всегда настроен оптимистически. Вот, например, когда отсняли [Зеленый шершень] и он остался без работы, во всяком случае, у него не было достаточно средств для того, чтобы обеспечить своей семье тот стиль жизни, который он хотел, то его все время ужасно раздражало, когда кто-нибудь говорил, что обстоятельства таковы, что ему придется затянуть потуже пояс.
[Черт с ними, с этими обстоятельствами, – взрывался Брюс, – я сам себе устрою нужные обстоятельства]. В действительности, хотя мы тогда об этом не подозревали, [Зеленый шершень] принес впоследствии много денег Брюсу, когда его фамилию начали раз за разом повторять по отечественному телевидению, а затем продали серии за границу. Нам это дало возможность купить прекрасный дом в районе Апер Бел Эйр, мы были этому ужасно рады, и хотя он не был роскошным, напротив, это был обычный дом, но это был наш первый собственный дом, и это делало его для нас особенным домом. Но это совершенно не значит, что Брюс решил вести роскошный образ жизни. Брюс, я должна пояснить, никогда не считал имущественное положение чем-то важным и необходимым. Не вещи и деньги хотел Брюс от жизни. Но он хотел обеспечить себе и своей семье безопасность, что означало бы независимое положение. Кроме того, он желал, чтобы его оценили правильно и по достоинству. Исключительность, высокий класс, высокие достижения, называйте это как хотите, вот то, к чему он на самом деле стремился.
О деньгах он думал как о предмете, который у него появится совершенно естественным образом, когда он достигнет уровня высшего класса в своей работе. Он никогда не думал, что он сможет игнорировать деньги, но [делать] деньги никогда не было его основной целью. Он смотрел на деньги, положение в обществе и все то, что обычно сопутствует успеху, без нездорового интереса, понимая их естественное предназначение. Он никогда не падал ниц перед богатым человеком и его именем и то, что среди его друзей было много знаменитостей, для него ничего не значило. Он часто говорил, что хороший обувщик не менее важен, чем человек, делающий важный фильм. Даже когда он сам еще не был знаменит, он всегда чувствовал себя равным среди равных и никогда не чувствовал себя представителем низшей расы только потому, что он был китайцем. Отчасти, возможно, это происходило из-за того, что он был уверен в своем будущем успехе. Когда мы жили относительно бедно, он, конечно, обращал внимание на богатых людей и их стиль жизни, но в нем никогда не просыпалось чувство зависти к ним. Во-первых, я думаю потому, что он не слишком заботился о том, будут ли у него красивые дорогие вещи или нет, во-вторых, он всегда был решительно настроен на успех. Я всегда чувствовала в нем эту громадную уверенность в своих силах. Казалось, что я даже вижу, как внутренняя энергия выходит из него, он просто весь светился. Ощущая его веру в успех и чувствуя в нем исключительной силы дух, я знала, что рано или поздно, но успех неизбежен.
Мне кажется, что возвращение к работе инструктора в зале, в котором продолжал вести занятия Дэнни Иносанто, было бы для Брюса шагом назад. Преподавание потребовало бы от него громадных затрат времени и энергии. Брюс, я думаю, понял, что наступило время, когда ему необходимо принять решение. Совмещать работу в зале, одновременно рассчитывая на успех в кино, возможности не было. Один из тех, кто повлиял на развитие его карьеры, был ассистент режиссера [Зеленого шершня] – Чарльз Фитпсимонс. Впоследствии Чарльз стая одним из его лучших друзей. Брюс часто ходил с ним ужинать во время работы на студии, и именно от Чарльза Брюс впервые услышал идеи о том, как сделать карьеру в кинематографии, и как кунг-фу может помочь ему достичь высокого уровня жизни. Чарльз предложил Брюсу вместо того, чтобы брать с ученика по 25 долларов в месяц, обучать каждого в отдельности и брать по 50 долларов за час. Даже Брюс был ошарашен этим, но Чарльз указал ему на то, что Голливуд полон богатыми людьми, которые с удовольствием заплатят такие деньги (в действительности его обычной платой позже стали 250 долларов за час, а такие люди, как Роман Поланский предоставлял ему свой самолет, чтобы Брюс мог прилетать к нему в Швейцарию).
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
