с поезда. Из дома я сбежала, потому как мама хотела сделать меня чертовой белошвейкой вроде нее, а мне не очень улыбалась жизнь с вечно исколотыми пальцами. Только теперь я бы лучше сидела дома с наперстком. Было дело, я как-то ей написала, а она мне ответила, да вот домой не позвала. Велела только больше ей не писать. А Стив говорил, что любит и что заберет туда, где все прекрасно, а потом я хлоп и тут, и ничего хорошего, кроме разве что газа, света и сортира. Ну, бывает, попадется мужчина, с которым не так противно.
– Выходит, тебе нравилось с другими? – спросил я.
– А ты, Рыжий, думал, я всю жизнь тут тебя дожидалась?
– Пожалуй, нет, – сказал я, но мое самомнение было несколько уязвлено. Я, было, решил, что мой первый раз был так хорош, что она собралась оставить свое занятие и отправиться со мной. Оказалось, ей просто опротивела жизнь шлюхи.
– Мы только встретились, а ты уже вообразил, что это любовь всей жизни?
– Нет, но…
– Послушай, – сказала она. – Ты мне нравишься. Это правда. Но все, о чем я прошу, избавиться от Стива и помочь мне сбежать отсюда, а я постараюсь показать тебе Жирдяя, если он еще здесь. Дальше мы отправимся вместе, и какое-то время сможешь получать все, что захочешь, если только я в настроении. Случается, что я не в настроении, и тогда исправить дело могут деньги, но если не платишь, а со мной что-то не так, то я не слишком дружелюбна. Хочу, чтобы ты знал наперед.
Как я убеждался, Джимми Сью любит поболтать, так что решил перейти к главному вопросу, который на тот момент меня занимал.
– А Стив не подстрелит меня, если соберусь тебя забрать?
– Еще бы, и не один раз, если только нас поймает. Думает, мы все его собственность, навроде овец. Другим девушкам, может, и все равно, но не мне. Я хочу убежать и смогу, если мне кто-то поможет.
– Я пока не дал согласия, – сказал я.
– Но ты ведь готов, верно?
– Надо полагать, – сказал я. – Только мне совсем не нравится, если меня подстрелят.
– Ну, так все в порядке. Ты поможешь мне, а мы постараемся сделать так, чтобы тебя не подстрелили.
– Постараемся?
– Милый, разве бывает жизнь без риска?
– Верно, но сейчас меня не тянет рисковать.
– Но ты же рискнешь, верно?
Я промолчал, а вот она вела себя, точно я дал согласие. Одевшись, взяла маленькую дамскую сумку с ремешком, спрятала туда полученные от меня четыре четвертака и надела ремешок на запястье. Затем сказала:
– Мы сможем понять, здесь ли он, по его сапогам.
– Стив? – спросил я.
– Нет, милый. Жирдяй.
В коридоре я огляделся и увидел разные сапоги, но понять, где чья пара, не смог. Зато Джимми Сью могла.
– Вот эти его, с серебряными мысками, – указала она. – Он их специально приделал, чтобы пинать людей. Любит хвалиться, как разбил кому-нибудь колено или яйца. Кузина Кэти думает, это смешно.
– Ее я не встречал, – заметил я, – но сразу могу сказать, что не слишком дорожу ее мнением, особенно по семейным делам. Уверена, что это его сапоги?
– Полностью.
– Это почему же?
Она прокралась по коридору, взяла сапоги и подняла их повыше, прошептав:
– Гляди, видишь маленькие лезвия под мысками?
Я шагнул ближе и посмотрел. Действительно, прямо из-под мысков примерно на дюйм выступали маленькие лезвия.
– Так это он? – спросил я.
– Он, – ответила она.
Мы осторожно прокрались по коридору и остановились перед ее комнатой.
– Если вломишься и застрелишь его, поднимется шум, и мы уже никуда не убежим, – сказала она. – Так что, если готов забрать меня с собой, нужен другой план.
– Мне нужно, чтобы он ответил на вопросы, – сказал я. – И мы собирались устроить допрос с пристрастием.
– Допрос с пристрастием? – отозвалась она. – Похоже на то, чем я занимаюсь в спальне.
– Со слов Коротыша, мы будем выбивать из него дерьмо револьвером, пока он не заговорит. Он выразился именно так.
– Ну, Рыжий, так бы сразу и сказал. Как будто я не понимаю.
* * *
В одно мгновение на меня нахлынуло много всяких мыслей. О Жирдяе понятно и о деде, оказавшемся поганым лжецом и обманщиком еще до того, как случилась история с коровой. Получалось, вскоре за тем, как коровьи копыта размозжили бабушке голову и ее предали земле, дед продолжил заниматься тем, что делал еще раньше, только уже гораздо чаще.
В довершение всего, к моим заботам теперь добавилась Джимми Сью, и совсем скоро мне придется объяснять ее появление Коротышу и Юстасу. Не забыл я и про паренька в канаве, и, понятное дело, про свою сестру, которая где-то в адской глуши, пока я здесь развлекаюсь со шлюхой и не особо переживаю. В общем, меня будто окутало облако, на манер того, как я слышал из мужских разговоров. Выходило, они не очень-то приукрашивали.
В комнате Джимми Сью мы разорвали несколько простыней и связали их, сделав узлы побольше, чтобы можно было ухватиться. Эту связку мы закрепили в изголовье кровати и бросили свободный конец в окно. Внизу было два этажа. Наш канат оказался не таким длинным, как мы рассчитывали. Своим карманным ножом я разрезал одеяло, и мы довязали его к простыням. Теперь связка почти касалась земли, и Джимми Сью оставалось только спрыгнуть с небольшой высоты.
План состоял в том, что она спустится с помощью простыней, а я выйду так же, как зашел, еще один довольный клиент. Я помог Джимми Сью пролезть в окно, и она начала спускаться, цепляясь за наш импровизированный канат. Спустилась примерно до половины, когда один из узлов развязался, и оставшуюся часть пути она пролетела по воздуху. Ужасным падением это не назовешь, однако она с размаху приземлилась на задницу и охнула – а мне в тот момент почудилось, что звук услышали не только на другом конце города, но, возможно, и на хлопковой мануфактуре.
Она посмотрела вверх, вдохнула поглубже и поднялась на ноги. Затем махнула мне.
Я вышел из комнаты, спустился по лестнице и направился к дверям. По пути помахал Стиву и его дробовику. Он не ответил, только проводил меня недобрым взглядом. На его месте я посчитал бы, что подобное отношение может повредить бизнесу. С этой мыслью я и вышел.
На улице я осторожно, но проворно направился вокруг дома, где и повстречал выходящую из-за угла Джимми Сью.
– Ты в порядке? – спросил я.
– Похоже, всю задницу отбила, – сказала она. – Даже чертов узел не можешь завязать?
– Я старался, – ответил я. – Как мне помнится, не я один вязал узлы.
– Я-то умею вязать, – сказала она. – Ставлю доллар против бычьего яйца, что тот узел завязал именно ты.
– Сейчас уже не важно, – сказал я.
Мы сделали большой крюк, укрываясь за соседними домами, и вышли на зады конюшни, где Коротыш и Юстас
