Случайно взглянув в зеркало, Матвей Иванович не узнал себя. На него смотрел высокий, как жердь, человек с побелевшей головой и глубокими на лбу залысинами. Из ворота торчала тонкая морщинистая шея, и мундир висел на плечах. Старик! Старик, да и только! Но тут отворилась дверь, и Кутайсов позвал торжественно и важно:
— Генерал Платов! Пожалуйте!
В огромном кабинете стоял человек в зелено-красном мундире прусского покроя. Высоким стоячим воротничком зажато лицо: большой покатый лоб, чрезмерно вздернутый нос, тяжелый, несколько великоватый подбородок.
«О, господи! И этот человек был причиной всех бед», — пронеслось в сознании. Он приблизился к императору.
— Что, братец, попугал я тебя? — улыбнулся Павел, обнажая большие крепкие зубы.
«Попугал?» Матвей Иванович вовремя сдержался, чтобы не сказать резкое. В равелине он едва не ослеп, не лишился жизни.
— Попугал, ваше величество, — ответил и выжал улыбку. — Так напугал, что чуть не отдал господу богу душу. Еще б немного и свершилось.
— О том, что случилось, забудь! Я ведь тебя, видит бог, крепко люблю. Забудь, что было! Это повелевает император российский. А в знак уважения подношу тебе презент.
Павел взял со стола сверкавшую бриллиантами табакерку и протянул ее Платову.
— Бери, Матвей Иванович. Бери, генерал, да не помни зла. — И тут же игриво погрозил пальцем. — На государя обиду таить опасно.
Матвей Иванович взял табакерку и, не выказывая восхищения, сунул ее в карман.
— Вижу, генерал, ты не очень доволен моему презенту. — Павел нахмурился.
— Что вы, что вы, мой государь! — спохватился Матвей Иванович. — Достоин ли я сей прелести!
— Если дарствую, стало быть, достоин. Так вот, генерал, — принимая официальный тон, продолжал Павел, — вызвал я тебя затем, чтобы выслушать в одном деле. Подойди сюда. — Павел порывисто направился к столу, на котором лежала распластанная карта. — Вот здесь, — ткнул он пальцем в бумагу, — указан путь в далекую Индию. Скажи, сумеешь ли провести туда казаков?
— Куда провести? После темницы я совсем ослеп.
Платов наклонился над столом, вглядываясь в карту с прочерченной пунктиром линией.
— В Индию, генерал! В Индию! Скажи честно, без утайки.
Тут опять на память Матвею Ивановичу пришло напутствие коменданта крепости. Да уж лучше в эту Индию, даже на край света, чем снова в камеру Алексеевского равелина!
— Как прикажете, государь! В Индию, так в Индию! Готов туда хоть сейчас.
— Значит, не ошибся я, братец, в тебе, — обнажая большие зубы, улыбнулся Павел, глядя снизу вверх на Платова. — Хочу проучить я англичан за их двуличие и хитрость. Пусть они попляшут, когда потрясут их богатство в Индии славные наши казачки.
В конце 1800 года в проводимой Павлом европейской политике произошел крутой поворот: недавний враг России Наполеон стал союзником, а Англия — врагом. Используя альянс, Наполеон решил с помощью русских войск нанести по Англии еще один удар: лишить британскую корону ее важнейшего бриллианта, Индии. Первыми в далекую Индию должны были добраться сухопутным путем русские казаки, а потом уже Наполеон поведет свою армию. Вначале доберется до Волги, оттуда на судах спустится к Астрахани, поплывет Каспийским морем к Персии и караванным путем доберется до цели. Захватив главнейшую колонию Англии, он заставит всесильного британского льва смирно лечь у его ног.
Наполеон вынудил Павла принять этот план. Когда решался вопрос, кто должен вести казаков, мнения сошлись на одном: Платов. Вот потому-то и последовало его срочное освобождение и вызов к императору.
— Так вот, генерал, — завершил разговор Павел. — Через три дня ты должен мчаться на Дон. Там подымай всех казаков. Всех, кто может сесть на коня: и старого и младого. Орлову же завтра будет направлена депеша, чтобы он оказал тебе всеми мерами поддержку и помощь. С Дона направляй казаков по мере готовности к Оренбургу. И сам туда направляйся в числе первых. Ну а потом получишь все указания чрез мои грамоты.
Матвей Иванович вышел из кабинета сам не свой. Еще днем он сидел в сырой и дымной темнице, теперь шел по сверкающему дворцу от самого императора. Поистине судьба всесильна, и неисповедимы ее повороты. В волнении свернул куда-то, заплутал, хотел выбраться назад и сбился с пути окончательно. Спасибо, повстречался слуга. Он помог добраться до выхода.
Лишь надев шинель, Матвей Иванович подумал: куда же теперь ему идти? Не в крепость же! Да и в кармане ни гроша.
— Послушай, служивый, — обратился он к стоявшему у дверей швейцару. — А где можно переспать?
Тот окинул его удивленным взглядом:
— Здесь, ваше превосходительство, спать негде. Ведь императорский дворец…
— Мне это известно. Я сам только от его величества, спрашиваю, где в городе можно переспать? — Человек смотрел по-прежнему не без удивления. — Я прискакал с Дона, в Петербурге квартиры нет, — пояснил Матвей Иванович.
— А-а… Теперь понял. — Швейцар улыбнулся. — В городе есть гостиница Демута, в ней нумера. Там и переспите.
— Ах, да! И еще… — Матвей Иванович огляделся и тоном заговорщика продолжил: — Уважь взаймы хотя бы целковый! Назавтра верну, крест святой!
Швейцар выпучил на генерала глаза. Такого он еще не встречал и не слышал, чтобы генерал просил у слуги денег.
— Да не бойся, служивый, не обману. А если что, знай, что Платов мое имя. Слыхал небось?
— Вы — Платов? Как же не слыхал, ваше превосходительство! О вас столько-то разговоров. Вот, пожалуйте, берите. Сейчас и провожатого дам.
Матвей Иванович сунул смятую бумажку в карман. Руки наткнулись на усыпанную бриллиантами табакерку. Цена этой вещицы была столь велика, что стоила, вероятно, гостиницы, в которой предстояло ночевать. Он вздохнул и подумал: «Из дворца да в гостиницу. Однако ж не в темницу…»
Через три дня он выехал в Черкасск.
Матвей Иванович находился еще в пути, а на Дону уже ожидали его приезда. В поступивших из Петербурга грамотах сообщалось о предстоящем походе, о сборах, о начальниках. Во главе похода назначался атаман Орлов, Платов командовал авангардом. К тому же по высочайшему указу он награждался командорским крестом ордена святого Иоанна Иерусалимского. Все наветы, таким образом, от Платова отметались. Впрочем, знавшие его казаки не верили в них.
И вот 27 февраля после торжественной литургии в городе Черкасске был отслужен на площади напутственный молебен, и длинная колонна начала свой путь в неведомую Индию. Всего вышло сорок один полк или 23 тысячи человек с двумя ротами конной артиллерии, в которых было 24 пушки. Из крепости святого Димитрия Ростовского были отпущены для них ядра. Шли четырьмя отрядами. Авангардом, в который входило тринадцать полков, командовал Матвей Иванович Платов.
За полками на много верст по разбитой дороге тянулись обозы с провиантом и фуражом. Полковые начальники и есаулы-сотенные торопили людей, чтобы успеть до ледохода переправиться через Волгу. В тот год в Поволжье случился неурожай, и полки шли по голодной местности, где люди пухли с голода и вымирали целые деревни.
На исходе 23 марта отряд Платова, углубившись в Оренбургские степи, достиг небольшого степного хутора с десятком обветшалых домишек. Переход был особенно трудным. С утра ударил мороз, задул сухой и острый ветер, а потом пошел снег и завьюжило, словно в январское ненастье.
Матвей Иванович собирался ужинать, когда в избу вошло пять или шесть казаков. Молча потоптались у дверей, обивая с сапог налипший снег, сдернули лохматые папахи.
— Проходите к столу, станичники, повечерим, — Матвей Иванович почувствовал недоброе.
— Спасибо, — сумрачно ответил бородач. — Мы не вечерить пришли. Погутарить надо.
— Да-да, погутарить. Высказать сумления наши, — поддержали остальные.
— Ну, а коль гутарить, все равно садитесь.
Бородач и остальные нерешительно приблизились.
— Скажи нам, Матвей Иванович, куда нас ведешь? Ты хоть и батька наш, верим тебе, однако казаков сумление охватило.
— О том, куда идем, государь никак не велел сказывать. Слово с меня взял о той тайне.
— Ну, коль не хочешь сказывать, так мы скажем: в Индию какую-то ведешь нас на погибель верную.
— Кто сказал, что в Индию? Вы от меня о том слышали? — поднялся Матвей Иванович. Его предупредил Павел, что о цели похода не должен знать никто. Иначе головы не удержать.
— Э-э, батька, разве от людей сохранишь тайну? Земля слухом полнится, — сказал бородатый. — Казаки решили далее не иттить. Вот и повертай назад, веди домой! Не то мы сами, по своей воле направимся в станицы.
— Послушайте, казаки, что скажу, — Матвей Иванович понял, что дело принимает серьезный оборот. — И вы и я присягали царю службой верною. Перед походом я самому императору поклялся умереть, но довести вас до места. Вот и разумейте, смогу ли я отступать от слова даденного.
