считался умелым «гавэндарам». Другим человеком, оказавшим влияние на сироту, был его дядя Ян Ходзько, драматург и масон.
В десятилетнем возрасте Игнат был отдан на учебу в базилианскую школу в Барунах. Один из выпускников школы, поэт Эдвард Одынец, утверждал, что она готовила «самых добрасумленных i высокамаральных студэнтаў». Сырокомля, тоже учившийся у базилиан, хотя и не в Барунах, писал: «Нашых дзядоў сцябалі старыя езуіты, нашых бацькоў секлі айцы піяры, а мы паспыталі базыльянскія розгі. Але няхай за гэтыя розгі ўшануюць ix нябёсы. Так здорава яны лупцавалі, калі было за што, але i кахалі яны дзяцей сардэчна i шчыра, старанна настаўлялі ix у навуцы i веры i строга пільнавалі мараль — шмат каго дала нашаму краю ix уважлівая апека».
Игнат Ходзько увековечил школьные годы в рассказе «Баруны». Жили ученики в домах мещан возле рынка. В 6:30 утра они должны были присутствовать на службе в храме. В классе назначался «император» — ученик, к которому сходились мнения об успеваемости сотоварищей от «аудиторов» — наиболее способных учеников. Император подавал доклад учителю. Ходзько вспоминал, что жизнь в Барунах была не слишком веселой. «У царкве гімны i песні, паўтараемыя гучным хорам, мілыя сэрцу i вуху студента, <...> у школе штодзённы плач i архіплач кожную суботу» — по субботам подводились «итоги» с помощью розг. Изображение снопа на школьной хоругви школяры объясняли таким слоганом: «Вучыся, асёл, добра — будзеш мець хлеб».
В 1810 году юный Ходзько попадает в Виленский университет, с подачи дяди становится масоном Минской ложи. А главное — пробует писать. И вскоре входит в виленское литературное общество шубровцев, то бишь «бездельников». Это было полушуточное молодежное товарищество, члены которого, однако, ставили вполне серьезные цели: просвещение народа, свобода личности, борьба против пьянства и тунеядства. Кстати, среди шубровцев оказались даже известные нам Фаддей Булгарин и Александр Греч. Ходзько имел там прозвища «рыфмаплёт» и «Виршайтес» — по имени литовского божества.
Потихоньку Игнат освободился от канонов классицизма, проникся идеями романтиков: сказались слышанные от дедов гавенды... Хотя сам Ходзько на портретах не очень-то похож на романтика: простоватое, нервное, немного угрюмое лицо, небрежная прическа.
Первая повесть «Подданный» вызвала похвалу Адама Мицкевича. А «Записки квестора» из цикла «Литвинские образы» определили появление нового жанра — гавенд в литературной обработке. «Записки» — это стилизованные под XVIII век мемуары бывшего маршалка полоцкого воеводы. В «Варшавском иллюстрированном еженедельнике» утверждалось, что их герой Михаил Лавринович — реальный персонаж, друг деда Игната Ходзько.
Ходзьки не были в стороне от бурь эпохи. Дядя Игната Ян в 1826 году арестовывался по делу филоматов, а в 1830-м за участие в восстании был сослан на Урал. Двоюродный брат Михаил, инсургент, уехал в эмиграцию. О репрессиях в отношении Игната неизвестно. Он женился на Людвике Мацкевич, поступил на службу — управлял радзивилловскими имениями, был назначен почетным попечителем училищ. Кстати, в альбом Людвики Адам Мицкевич за несколько дней до ссылки в Россию в 1824 году записал стихотворение «Незнаёмай, далёкай, незнаёмы, далёкі...»
Из статьи в варшавском «Иллюстрированном еженедельнике» за 2 мая 1860 года, посвященной Игнату Ходзько, мы узнаем, что в тридцатилетнем возрасте он «осел» в имении, Бог наградил его дочкой, и, «спокойный и счастливый», со свободными мыслями, он посвятил себя творчеству.
Польские критики выискивали в произведениях Ходзько лояльность к российским властям. Особенно усилились нападки после того, как писатель принял участие в создании верноподданического «Альбома», подаренного российскому царю Александру II во время его визита в Вильно в 1858 году. Кроме того, Ходзько выставляли угнетателем-крепостником. Сырокомля, защищая приятеля, утверждал, что «довад даверу да яго народа — абранне ў 1861 годзе міравым пасярэднікам у Свянцянскім павеце».
Усадьба Девятні стала настоящим приютом муз. Она не сохранилась, но благодаря зарисовкам Наполеона Орды мы можем ее представить. Дом под четырехскатной черепичной крышей, крыльцо с колоннами. Кабинет писателя — в пристройке слева от дома. Здесь бывали двоюродные братья Игната — Александр, ставший переводчиком с персидского, и Юзеф, геодезист. Приезжали Адам Мицкевич, Владислав Сырокомля, Юлиан Корсак, Адам Киркор. Друг Игната Эдвард Одынец посвятил стихотворение беседке, находившейся в саду возле усадьбы. Ее величали «Геликоном» (так называется гора в Греции, обиталище Аполлона и муз): в беседке у Девятни собирались местные поэты.
Не шкадуй працы, мой Ігнацы,
Вешчую лютню вазьмі ў далоні,
А землякі цябе ўвянчаюць
Лaўpaмi на тваім Геліконе.
Известно, что Игнат Ходзько помогал графине Габриэле Пузыне в издании ее первой книги стихов. Но мать Габриэли, Александра из Тизенгаузов, резко выступила против, ибо «кабета найшчаслівейшая, калі пра яе людзі не ведаюць i не гавораць». С трудом Ходзько убедил пани, что ущерба чести рода книжечка религиозных стихов не нанесет.
Безоблачных судеб не бывает... Из той же статьи в Варшавском иллюстрированном еженедельнике мы узнаем, как страдал писатель, когда его единственная дочь, уже замужняя, безвременно скончалась. После смерти любимой дочери Ходзько не написал ничего, но в библиографии значится элегия 1858 года «Гадавіна» в память умершей дочери.
Писатель умер в 1861-м. Он похоронен в фамильном склепе на кладбище деревни Войстам Сморгонского района, рядом с женой Людвикой, дочкой Станиславой и внуком Леонидом. Когда уже в наше время вилейские краеведы Анатолий Рогач и Александр Зайцев приехали на кладбище, то еле нашли склеп, заросший травой. На надгробье — эпитафия авторства Эдварда Одинца:
Зямляк, ушануй гэты помнік! Бо пад iм спачывае
Вяшчун i мастак радзімай дабрачыннасці i пачуццяў Літвы.
A калі ў тваёй душы голас ix адзавецца,
З набожнай верай продкаў узнясі за ix твае малітвы.
ВОЗВРАЩЕНИЕ УЗНИКА.
АДОЛЬФ ЯНУШКЕВИЧ
(1803-1857)
Мне не единожды доводилось бывать в деревне Дягильно Дзержинского района: река, живописная запруда, лес... Для отдыха — прекрасное место! Знала я и о том, что это родина легендарного повстанца, героя поэмы Адама Мицкевича «Дзяды» Адольфа Янушкевича, что он где-то тут и похоронен. Но могилу увидеть не доводилось.
Только когда в Дзержинске прошли II Койдановские чтения, посвященные Адольфу Янушкевичу, я попала на кладбище в Дягильно — когда-то оно называлось Панским. Там был открыт памятник Янушкевичу, освящена каплица на могиле его матери Текли... Почтить память земляка собралось много людей, праздник получился международный — с представительной делегацией из Казахстана, где чтят Адольфа Янушкевича, изучавшего казахскую культуру.
Адольф Янушкевич родился в Несвиже, резиденции Радзивиллов, которым служил его род. А в 1821 году Янушкевичи приобретают у Радзивиллов
