ни разу не бывшие в деле ранее.
Два пистолета с расширенными магазинами, некрасиво торчащими из их рукояток, оказались куда веселее и практичнее, чем точные и избыточно мощные револьверы. Здесь каждый первый, встречающийся нам на пути, был либо обнаженным по пояс, либо только в рубашке.
Дальше мы спускались под постоянное глухое грохотание двадцати картечниц сверху. Снизу же…
— Такое впечатление, что там война! — крикнул я Красовскому, стреляя в пару орущих грузных баб, дерущихся на полу друг с другом. Одна била другую костью, кажется человеческой.
— Кейн! Когда у тебя над головой взрывают бомбу, то никто не обещает, что она будет единственной! — укоризненно проговорил бандит, посылая пулю за пулей в стреляющих по нему гангстеров, — Конечно же ты захочешь выбежать из здания! Вот они и толкаются!
— Что-то плохо я соображаю… — застенчиво пробормотал я, меняя магазины, — Наверное, взрыв под задом слегка мозги взболтал.
— Тогда сюда не смотри, — посоветовал мне магически защищенный психованный бандюга, роняя пару гранат с выдернутыми чеками в проем между бетонными лестницами, — Ранимый какой князь попался!
Хоровой вой, раздавшийся снизу после пары глухих хлопков, пробрал до печенок даже меня.
Нижние три этажа логова Аджума Тугала представляли из себя искусственно созданный бункер. Один прекрасно защищенный вход, все окна закрыты кирпичной кладкой, укрепленной стальными листами, пробраться снаружи невозможно. Хоромы владыки чернокожих гангстеров были обильны и велики, содержа в себе не только «приемные залы», но и рабочую зону, пыточную, спальни, место для гарема, тюрьму и гостевые комнаты.
Вот как раз туда, передавив охреневшую от неожиданности охрану, и вломились многочисленные гости этого гадюшника.
— Подождите! — остановившихся нас, отстреливающихся от тех, кто скопился на лестнице, догнал командир отряда подавителей.
— О, кстати, — обрадовался я, — Тут точно нужна картечь!
— Не картечь, — гоблин убрал подальше от моей руки свое оружие, — Сейчас другое принесут!
А затем, идя наперекор собственным словам, начал сноровисто шмалять из жуткой пушки вниз, в просвет между лестницами. Он успел сделать три выстрела под уважительным взглядом понимающе качающего головой Красовского, как сверху двое его собратьев приволокли небольшой, но тяжелый ящик с ручными гранатами, а заодно и несколько мощных брусков взрывчатки.
— Это определенно достойно премии, Кейн! — весело крикнул Красовский, устраивая уже третью бомбардировку за последние двадцать минут.
— Я подумаю над этим… — проворчал я, отправляя вниз активированный заряд взрывчатки.
— Кейн!! Она строительн…!!!
БАБАХ!!!
Не авиационная бомба, ошарашенно подумал я, глядя на столбы пыли и дыма, поднимающиеся снизу, но где-то близко.
— Не. Строительная, — раздельно произнес Красовский, морщащийся и копающийся у себя мизинцем в ухе, — Шахтерская.
— Уф… — откашлявшись от пыли, я потянулся ко второму бруску.
— Не надо! — крикнул мой напарник, — Если ты обрушишь лестницу… нам на второй этаж надо!
Точно.
Следующие пять минут нам было жарко. Стреляя как умалишенные, под прикрытием гоблинских картечниц, мы с Красовским скатились на этаж ниже, пробивая себе дорогу сквозь град пуль, дым и гарь. Было настолько жарко, что, выскочив вслед за питерцем на площадку, я был вынужден выронить разряженный «тик» и влепить разрядом молний нескольким орущим мужикам и бабам, бегущим на нас с импровизированным оружием. Потом я, конечно, пойму, в чем дело. Вспомню, что выстрелы слышались с момента нашего десанта на разбомбленное здание, пойму, что это участники различных банд воевали между собой, а мы шли чуть ли не прогулочным шагом, оставляя гоблинам удобно добиваемые стайки бандюг, а вот потом, когда я грохнул взрывчатку, до всех местных дошло, что пора валить из этой хаты.
Мы попались им на пути.
Здесь пригодился автомат и вовремя ссыпавшиеся сверху гоблины, огонь их картечниц позволил мне оттащить в сторону удивленно моргающего Петра Васильевича, получившего подряд три заряда дробью. Два из них были поглощены его защитой, но вот третий пробил её, стеганув моего приятеля по ногам.
— Фелиция! — я тут же передал «тики» появившейся даймону, которая, встав на одно колено, тут же начала соревноваться с неграми «кто больше промажет», стреляя по-македонски.
— Не мельтеши, Кейн, лучше дай ману на накопители! — прошипел Петр, выколупливая из пиджака небольшой флакончик и тут же его опрокидывая в рот, — Я заряжаюсь, и ты меня заряжай! Дробь ерунда!
Разлохмаченные окровавленные штанины и кое-где проглядывающая сквозь плоть кость ерундой не казались совершенно, но я последовал его просьбе. В любом случае, он лучше знает, что делать, раз собирался сюда переться в одну каску.
— Я не собирался здесь умирать! — сквозь выстрелы и ор, весело крикнул Красовский, — Просто вместо одной бомбы было бы четыре! Но так — гораздо веселее!
— Надо было тебя грохнуть! — обозленно рявкнул я и прострелил грудь высунувшемуся снизу кадру, крайне похожему на звезду рэпа из моего мира.
— Я удивлен, что ты еще не попытался! — с некоторым трудом и морщась, Петр встал, без зазрения совести опираясь на вновь начавшего стрелять меня, — Даже повод тебе предоставил!
— Идите в задницу, господин Красовский! — душевно послал я этого придурка, — Давайте доделаем дело!
— Сейчас всё будет! — питерский бандит присоединился к нашим пострелушкам в разные стороны, — Вон твои бродяги еще два ящика гранат откопали!
С этим боезапасом большинство проблем решилось как по волшебству. Точнее, именно по нему. Гранаты плюс телекинез вновь спрятавшегося даймона равны, как оказалось, гранатам с самонаведением, против которого у местных не было совершенно ничего. Что гоблины, что Красовский, перевалившие кучу народа, поглядывали на мой гримуар с плохо скрытой тревогой.
— Теперь всегда буду брать с собой гранаты, — ворчал я, пробираясь сквозь залежи тел на взломанных дверях, ведущих на территорию Кулинара, — Что-то я даже слышал на эту тему…
— «С гранатой всегда лучше, чем без неё, Кейн. Меня так учили»
В гостях у Аджума Тугала было плохо и многолюдно. Плохо, потому что глаза норовили выпасть от того количества роскоши, которая сюда была натащена, а обонянию было нехорошо от того, что тут жрали. Приготовленные человеческие останки были раскиданы тут и там, выглядывая из-под тел целой оравы перебитых чернокожих.
— Вот поэтому я сюда и пришел, — выплюнул Красовский, теряя свой лихой и бесшабашный вид, — Твари не должны жить среди людей!
— Ох как я тебя понимаю… — процедил я, имея в знакомых целую кучу таких «тварей».
Кулинара
