мысль, блуждающая в ней, так или иначе возвращалась к блондину.
Хотелось немедленно подняться со слишком широкой для одного человека постели и пройти пять дверей до спальни Инетера. Не надевая на себя ничего, кроме полупрозрачного пеньюара и тонких стрингов в ажурный цветочек. Но головой я понимала, что это будет самая идиотская выходка из всех возможных. Никто не должен был догадаться о том, что нас связывает нечто большее, чем просто память прошлого. Это оставалось козырной картой, которую я припрятала в рукаве, и она все еще могла послужить мне верой и правдой.
Наверное, был вариант заявиться в таком виде к Тонсли, но, думаю, подобный финт ушами не сможет оценить ни одна из сторон, за исключением все того же Стиверса, который мгновенно догадается, зачем бы я пустила в ход откровенную провокацию. Чего греха таить, я и сама понимала, если до ушей Камелд дойдет, что я, вернувшись в Лондон, первым делом побежала не к ее муженьку, а в койку того, с кем мы якобы на ножах, у нее в голове мозг взорвется. Это окажется полным шоком для окружающих и тех, кто планировал моими руками убрать национального героя с политической доски.
Вздохнув с сожалением, я перевернулась на другой бок и постаралась успокоиться. Паникой и истерикой я все равно ничего бы не добилась. У меня и так слишком много проблем для той, кто только выполняет роль ректора. Как найти формулу яда, если у Камелд вообще нет уязвимых мест? Ее алиби продумано идеально. Любовница и лучшая подружка министра не могла совершить кровожадное убийство запрещенным веществом, которое не поняли бы ни в одной стране мира. Даже самые провоенные державы открестились бы от столь опасного яда.
Но все это не имело никакого значения для самой Инистры. Она действовала так открыто и бесстрашно, словно понимала, что на нее не выведет ничто в мире. Но так не бывает, и я знала это лучше всех. Сама едва с головой не попрощалась в Мексике. Слава Мерлину, успела унести ноги до того, как местные фараоны приехали меня вязать. Им удалось расстрелять лишь полноценную иллюзию, а не меня саму. Потому я смело могла сделать вывод о том, что чего-то да останется.
Нужно только понять, где искать зацепку. Как с тем ремнем, после которого мне в голову пришла гениальная по своей простоте и элегантности мысль. Вот только что в очередной раз даст эту самую подсказку? Как поймать лжецов на обмане, если вся их жизнь – один сплошной блеф? Мне срочно нужен был связной, но почему-то мой бывший напарник и любовник не торопился прилетать в своей оборотнической форме. Хотя мы условились, что связь каждые десять дней или в экстренных случаях, когда я пошлю сигнал через вшитую в запястье микросхему. Но ни того, ни другого не было, а прошло почти три недели. Это меня тоже начинало беспокоить.
Голова просто пухла от всевозможных мыслей и непонимания происходящего. Я, словно белка в колесе, бежала и бежала, но не понимала, как остановиться. Водоворот утягивал все глубже, не давал вынырнуть на поверхность и вдохнуть. Он петлей затягивался у меня на шее и не позволял вырваться из ловушки. Стены постепенно сужались и начинали давить. Казалось, еще мгновение – и я просто сойду с ума. И как относиться к неизвестному свободному члену, который неожиданно появился в уже решенном уравнении?
Все это будоражило мой разум и фактически взрывало мозг. Но я упорно лежала, раскинувшись звездочкой на постели, и пыталась проанализировать подобные исходы. Какова вероятность ошибиться в первичном коэффициенте и не решить вообще ничего? Почему все были так уверены, что смерть Канвижера сойдет им с рук и сядет обязательно либо Ланвельд, либо Стиверс? Посадить последнего вообще трудно. Он бы первым узнал о приказе на арест и мог спокойно заблокировать его, назначив самую простую камеральную проверку действий следаков, занимающихся его делом.
Бумажная волокита с налоговой инспекцией довела бы любого до нервного истощения. Им бы стало совершенно плевать, что там от них хотят. Ведь в любой подобной структуре у спецслужбы были свои люди. Я это так же ясно понимала, как и то, что Инетер по каким-то причинам утаивает часть информации. Нет… Я не была на него зла или расстроена его поведением. Напротив, понимала мотивы и принимала их. Мы на разных сторонах, представляем две совершенно разные страны, но вынуждены расследовать общее дело, которое начинало не просто дурно пахнуть, оно воняло гнильцой.
Дверь тихо скрипнула, и я улыбнулась собственным мыслям. Не только у меня в голове бродили странные суждения в ночной час. Выгнувшись на постели, я медленно подняла одну ногу в воздух и, описав ей полукруг, опустила обратно. Провела по бедру рукой, собирая плотную ткань ночнушки и задирая ее так, чтобы было видно полное отсутствие белья. Я знала, что он тоже остался возбужденным и неудовлетворенным в моем кабинете, а значит, банкет требовал продолжения!
— Ты все же решил побыть плохим мальчиком и извиниться за сегодня? — мурлыкнула я и медленно приподнялась на локте. — Черт! Ланвельд! Какого демона ты тут забыл в позднее время?!
Я резко одернула подол и прикрылась краем одеяла. Его-то я точно не ждала посередине ночи в собственной спальне. Не думала, что вместо блондина мое представление увидит кто-то другой. Вот ведь дура! Хотя нет, это он идиот! Словно не спальня ректора, а проходной двор. Натянув ткань повыше, прикрыла грудь и практически полностью замоталась в тонкое одеяло, дабы не чувствовать себя паршиво из-за всего произошедшего в то мгновение.
— И кого же ты ждала в столь поздний час? — глаза брюнета ярко сверкнули в отблесках лунного света. — Не могу поверить, что ты успела завести любовника всего за несколько недель пребывания тут. А ведь раньше ты бы постыдилась посмотреть на полуобнаженных сослуживцев, машущих кулаками на полигоне.
— Не советую тебе путать прошлое и будущее, — фыркнула я. — Чего тебе надо? Ночь на дворе, а я, видишь ли, немного не настроена на светскую беседу.
— Все просто и до смешного понятно, — кивнул мне Ланвельд. — Я хотел поговорить о том, что произошло две недели назад. Возможно, это долго, но, чтобы понять и проанализировать собственное окружение, мне пришлось попотеть. И я удивлен, что ты, скромница и умница, так фривольно демонстрируешь любому вошедшему отсутствие трусиков и гладко выбритую киску.
— Тебя забыла спросить, — фыркнула я. — Твои душевные откровения
