не могли подождать до рассвета? Не заливай мне тут, какого демона тебя принесло в мою спальню. И не говори, что ты тут из-за альтруистских побуждений. Давно прошло то время, когда я верила, что ты белый и пушистый. Ты такой же подонок, как и все!
— Вынужден признать, твои мозги все еще возбуждают, — он медленно стянул темно-синий пиджак с плеч, — но сейчас я бы действительно предпочел просто поговорить. Жаль, что ты не была такой в восемнадцать. Возможно, будь ты покладистой девочкой, охочей до секса, у нас все бы сложилось по-другому и мне бы не пришлось каждый раз отвешивать тебе оплеух, чтобы вправить мозги на место. Хотя все равно не помогло, ты так и осталась полной дурой.
— Если пришел высказывать мне все это, то можешь валить из моей спальни прямо сейчас, — тихо зашипела я. — Я с тобой никаких дел, за исключением рабочих, иметь не хочу. Будь добр, сгинь с глаз моих долой.
— Боишься, что твой любовничек застанет нас вместе и пойдет в уголок плакать? — вздернул он бровь и развязал галстук. — Думаю, в этом ничего страшного нет. Все же я лучший мужчина Лондона, у него не может быть шансов конкурировать со мной.
— Ланвельд, — заржала я, — ты хоть сам себя слышишь? С кем ты собрался конкурировать? Да тебя по стенке размажут и не спросят, как звали. Мечты, фантазии и все прочее можешь оставить при себе, меня это не трогает. Ты не тот уровень, который мне нравится. К тому же я не сплю с женатыми! Этот принцип я еще ни разу не нарушала, и уж ради тебя не собираюсь сдавать позиции и обходить правила.
— Погоди, — он в ступоре смотрел на меня, — но в нашей академии все женатые, нет ни одного свободного преподавателя.
— А кто сказал, что это он? — я склонила голову набок и пошловато улыбнулась.
— Тогда еще лучше, — не смутился брюнет, — развлечемся на троих, чего бы нет? Кого же ты очаровала?
— Ланвельд, ты серьезно не понимаешь намеков? — удрученно спросила я у него. — Прямым же текстом тебе говорю, все свои разговоры можешь оставить до утра. У меня нет ни сил, ни желания тратить время на упертого барана. Секс я, конечно, люблю, но прости меня дьявол, не с тобой. Даже если ты останешься последним мужиком на планете, я лучше сдохну от недотраха, чем стану унижаться и просить тебя об этом.
— Но ты сама сказала, что не спишь с теми, у кого есть жены, — пуговицы черной рубашки медленно покидали петлицы. — У нас таких нет. Выходит, ты уже пару раз нарушила собственные правила и все твои «нет» – лишь элемент игры. Я лучше понимаю психологию женщин, чем многие мужики, которые положили на тебя глаз. Не стесняйся, это будет твоя лучшая ночь в жизни. Я покажу тебе, что значит небо в алмазах.
— Ланвельд, — взвыла я на одной протяжной ноте. — Ты чем меня слушаешь? Поймет твой крошечный мозг или нет, что у меня есть постоянный любовник. Его мое правило про женатых не касается. Потому что сплю я с ним еще с того времени, когда ни о какой свадьбе и речи быть не могло! Мы вместе дольше, чем он жену свою знает, да и вряд ли, разведясь с ней, уйдет от меня. Вся ирония в том, что таких жен у него может быть с десяток, а любовницей я буду единственной. Застегни рубашку и вали к черту из моей спальни!
— Ты спишь с Стиверсом? — спросил он с шоком и недоверием.
— Какое быстрое аналитическое умозаключение, — иронично протянула я. — Польщена, что хотя бы в моей личной жизни ты можешь разобраться без подсказок и дрянных планов! Понял – прекрасно, выход из моей спальни у тебя за спиной!
— Ты не могла так низко опуститься, — ошарашенно пробормотал он, — с кем угодно, но не с белобрысой тварью. Он же козел, каких поискать. Мы ненавидели его больше половины жизни. А ты говоришь о нем так, словно он идеальный. Чем он тебя околдовал, Эсбила?
— Тем, что трахает так, словно хочет, чтобы я умерла от оргазма, — выплюнула я в лицо ошарашенному бывшему другу. — Не поверишь, чистая правда, он сам может не кончить, но сделает так, чтобы я кроме его имени думать ни о чем не могла. Прости уж, но ты тут со своим членом наперевес не котируешься, ибо у меня самый лучший в мире любовник, который в первую очередь думает обо мне, а не о том, как бы присунуть свою крошечную пипиську!
— У меня нормальный ствол! — обиженно протянул брюнет.
— А у меня нет никакого желания проверять это на практике, — сложила я руки на груди, прижимая одеяло плотнее.
— А может, я окажусь лучше того идиота, — ткань рубашки сползла с натренированных плеч и повисла на запястьях, не освобожденных от запонок. — Ты же сама говоришь, что нельзя делать выводы, глядя на человека. Разведчица должна понимать, что глубокий анализ и личный опыт важен во всем. Не сопротивляйся, детка, и выкини из головы глупые предрассудки. Никто лучше меня не может знать, что тебе нужно.
— Ты хоть понимаешь, что несешь? — я сорвалась с кровати и отбежала от него в противоположную сторону. — Мы друг друга знаем почти пятнадцать лет. Мы с тобой прошли через столько всего… У меня в голове не укладывается… Тонсли, ты мне братом был, мы ели и пили из одной посуды. Да что там, когда Абелиус плюнул на все и ушел, мы выживали, страдая каждый по-своему, но пытались держаться ради друг друга. И ты сейчас предлагаешь мне раздвинуть ноги и просто позволить перечеркнуть всю эту память ради сиюминутной попытки заняться приличным сексом?
— Потому что я не хочу, чтобы он прикасался к тебе, — продолжил с маниакальным блеском в глазах наступать на меня Ланвельд. — Он не вправе вообще о чем-то говорить. Ты единственная, кто мог дать отпор заносчивому засранцу, и теперь он этим пользуется, ломая и унижая тебя. Я же знаю, что ты не такая. Ты никогда бы не согласилась лечь под эту мразь.
— Черт! — заорала я на него. — Дело не в наших
