школьных предрассудках. Послушай меня, мои отношения с Инетером тебя никоим образом не касаются просто потому, что мы все уже взрослые люди. Да послушай ты меня, наконец! Он не посмеет сделать мне больно! В отличие от тебя, он был мерзавцем только на словах, во всем остальном его поведение выверено правилами и принципами, принятыми у аристократов. Он стал лордом, законным представителем своей семьи и фамилии. А ты… Ты так и остался картонным героем, которого используют все кому не лень! Не пытаешься измениться и понять, что каждый в чертовом мире использует тебя в своих интересах.
— Не плачь, прошу тебя, — он резко метнулся ко мне и прижал к себе. — Мы оба те еще дураки, но кое-что нас объединяет, мы не в состоянии выдержать твои слезы. Умоляю, не рыдай, только не при мне, только не из-за меня. Давай, ты просто скажешь, что я конченная мразь, врежешь мне по морде, а потом будешь сладко-сладко стонать подо мной. И наша жизнь опять начнет приобретать нормальные очертания.
— Тонсли, — едва сдерживала я подступающие к горлу рыдания, — ты несешь полный бред. Мы не сможем повернуть время вспять. Ты уже сделал столько всего, что я обязана тебя убить. Скажи, черт тебя возьми, скажи, что это не ты устроил спектакль в попытках вернуть меня в Лондон. Я все равно не останусь тут. Как только расследование будет завершено, вернусь в Москву, отгуляю свой отпуск и полечу в Париж, где начнется обычная рутина. Вскрытие трупов, исследование ядов и моя привычная повседневность.
— То есть Стиверса в той части твоей жизни нет? — он посмотрел на меня сверху вниз.
— Есть, и больше, чем ты думаешь, — помотала я головой. — Я ему практически всем обязана. Глупо так говорить, но Гевеленна заменила мне мать. Она фактически жила со мной несколько дней, пока я не смогла пережить твое поведение и не смирилась с тем, что теперь французский станет моим родным языком. И, знаешь, я не желала бы себе другой участи. Она волшебная… Никогда не лезла ни ко мне, ни к Инетеру с расспросами, просто смотрела, делала выводы и поступала так, как считала нужным.
— Но Стиверс за все эти годы ни разу не посещал другие страны и не навещал вас, — тряхнул головой бывший герой. — Я следил за ним. Как все связано? Ты что-то от меня утаиваешь? Вы не могли с ним переспать в академии. Проверки бы его под статью подвели. Все твои медицинские карты я смотрел. Ты уехала в Париж девственницей.
— Черт! — я резко ударила его коленом промеж ног. — Ты еще более отвратительный и больной ублюдок, чем я думала! Как я могла поверить в простое помутнение рассудка? Нет… Ты остался конченным козлом, который ничего, кроме своего эго, не хочет понимать!
— Что ты несешь? Я вообще-то о тебе заботился, — заорал он на меня. — Хотел, чтобы ты была счастлива, в безопасности и никакие твари не смели на тебя косо смотреть. Но все мои попытки тебя защитить ты сводила на нет и почему-то делала вид, что это я такой плохой и пытаюсь в чем-то тебя ограничить. Ты должна была стать любимой женой Абелиуса, но он выбрал потаскуху, которая по всем членам парламента прогуляться успела еще в первый год их совместной жизни. А ты… Что сделала ты? Послала меня на все буквы разом и спуталась с ублюдком белобрысым. Как я должен был по твоему мнению поступить? Смотреть, как ты ломаешь собственную жизнь из-за бабских заморочек? Потом сидела бы и кусала локти, залетев от какого-нибудь придурка в девятнадцать? Ты этого хотела?
— Нет, — зашипела я на него в ответ, — я хотела, чтобы ты уважал мои личные границы! И да, черт тебя дери, во Францию я уехала не девственницей! Как только ты добился моего отчисления и Инетер принял решение отправить меня в медицинскую академию, я заставила его трахать меня всю неделю без остановки, пока не забуду весь творящийся ад! Можешь сам себя поздравить с успешным завершением миссии! Ты, именно ты, сам лично, своими собственными руками уложил меня в койку Стиверса. Заставил забыть обо всех принципах, какие у меня тогда были, и просто желать, чтобы он трахал меня настолько долго, насколько хватит сил! Доволен? Вот чего я на самом деле желала, чтобы никто и никогда не принимал за меня решения!
— Не может быть, — отшатнулся от меня брюнет.
— Ты хотел правды? — засмеялась я. — Хотел понять мои мотивы, так вот осознавай теперь, что сам сделал из меня то, что видишь перед собой. Эгоистичная стерва была вылеплена твоими руками. Именно ты виноват во всем. Я не хотела войны, Ланвельд, я хотела мира! Но ты поступил, как настоящая тварь!
— Эсби, ты не могла так со мной поступить, — Тонсли смотрел на меня взглядом побитой собаки.
— Но ты смог, — пожала я плечами. — Ты превратил мою жизнь в ад, выгнал из родной страны и толкнул в пучину неизвестности. Можешь не извиняться, прошлого назад не отмотать. Дверь там, вали! У нас ничего не может быть!
— Эсби, — он резко рухнул на колени и обнял меня за ноги, утыкаясь лбом в живот. — Почему ты со мной не поговорила?
— Сколько раз я пробовала. Каждый раз все заканчивалось тем, что ты пытался меня придушить, — я постаралась оттолкнуть его.
— Нет, — едва не рыдал он, — я не мог! Ты просто сбегала каждый раз, когда я пытался подойти к тебе. А потом я обнаружил, что ты попросила администратора поставить тебя в пару с Стиверсом и везде начала ходить с ним. На любые действия с моей стороны лишь презрительно кривила губы и выдавала фразы из арсенала белобрысой гнили. И что я должен был думать? Как реагировать?
— Твою же мать! — у меня в голове щелкнула мысль. — Срочно собирайся, нам надо к Стиверсу.
— Чего? — ошарашенно посмотрел он на меня.
— Живее! — рявкнула я и сдернула со спинки стула халат.
Глава 9
Нервно подергивая пальцами, я ждала пока Тонсли натянет на себя рубашку. Он в полном замешательстве смотрел на меня. Но повторять второй раз одно и то же я не собиралась. Мы изначально образовывали странный треугольник,
