делаем, страх сразу ушел. На его место пришла жуткая уверенность в правильности наших действий.
Под их ногами ломались маленькие ветки, шуршала листва. Луна помогала четче видеть дорогу. И впереди, прямо за огромной елью, спряталось старое здание, облезлое и страшное. Чем-то оно давило на ребят. Может, дело в сотне трупов, лежащих на железных кушетках в холодильных камерах, с пометкой имени, фамилии и отчества, а также года рождения на бирке, что крепилась на большой палец ноги.
Ребята дошли до главного входа. Он представлял собой железную обшарпанную дверь со звонком. Над ней высился ржавый козырек.
– Мы же не позвоним? – спросила Софа, явно намекая на глупость этих действий.
– Нет, конечно, – сказал Коломов, даже не заикнулся. – Отец как-то приезжал на осмотр трупа и заметил, что санитары морга очень часто оставляют ключи от входа в выемке на козырьке.
Леша пошарил руками по козырьку и нашел ключ.
– Вот он, родимый.
– Подожди, а что с санитарами? Как мы пройдем мимо них?
– Сегодня воскресенье, – говорил Леша. – Они либо спят, либо играют в футбол в комнате для персонала.
Коломов засунул ключ в замок и провернул на два оборота влево. Замок щелкнул, и дверь открылась. Из помещения сразу повеяло странным запахом хлорки и гнили. Ребята аккуратно зашли внутрь, стараясь шуметь как можно тише. Пробираясь через коридор в главную комнату с холодильными камерами, они прошлись возле кабинета. Там, на большом диване, спал мужчина, на вид лет тридцати, в очках и в свои молодые годы уже сверкал лысой головой. Его белый халат свисал с дивана, болтаясь и пачкаясь об пол.
– Пойдем, – тихо сказал Леша.
– А если он проснется? – наводила панику София.
– Ты, главное, сама его не разбуди.
Тихими мышиными шагами они дошли до камер. Леша закрыл за ними дверь, чтобы шум не разбудил спящего санитара, и рванул к столу с документами. Он стал перебирать бумажки, а в это время Софа разглядывала помещение. Огромные холодильные камеры стояли друг напротив друга, подпертые к стене, на каждой камере номер. Все стерильно и чисто. Нет ни единой пылинки или грязи. Дверцы холодильников сверкали серебряным отблеском. Софа подошла к одной дверце. На ней был приклеен номер двадцать семь и рядом с числом восклицательный знак, явно намекающий на важность этой холодильной камеры. Помимо наклейки, ни на одной из камер не было восклицательного знака. Софа посмотрела на рыскающего и разбрасывающего по всему столу документы Коломова, и сказала:
– Мне кажется, я знаю правильную камеру.
Коломов поднял на нее глаза. Удивленно посмотрел на двадцать седьмой холодильник и подошел к нему.
– Думаешь? – спросил Леша.
– Знаю! – сказала Софа.
В этот же миг Коломов открыл камеру. Голые ноги с биркой на большом пальце бросились в глаза ребятам. Леша вытащил труп из камеры и оставил перед Софой. Труп лежал на железной кушетке и был накрыт белым покрывалом.
– Готова? – спросил Коломов.
– Да! – ответила Смелова.
Леша легким движением руки убрал простыню с лица и торса трупа. Софа даже не отвернулась, не схватилась за голову и не упала в обморок. Перед ней на металлическом столе лежал труп мужчины, у которого не было двадцати пяти процентов головы. Она видела его мозг через огромную дыру, всю анатомию глаза. Видимо, первая встреча с обезображенным телом человека закалила ее.
Что нельзя сказать о Коломове. Он часто видел на фотографиях в делах отца такие жуткие сцены, вселяющие отвращение, страх и бурление в желудке, из-за которых обычный человек смог сойти с ума. Но это все было на картинке. В жизни все совсем иначе. Только белая простынь упала на пол, обнажив перед ребятами настоящее лицо страха, как Коломов почувствовал ком в горле и вкус своего сегодняшнего ужина. Он зажал руками рот и отвернулся от трупа.
– Ты чего, Леш? – забеспокоилась Софа.
– Все нормально, – сказал Коломов, пытаясь удержать внутри пельмени.
Через минуту ему стало легче, и он снова посмотрел на хладное тело. Ком его больше не беспокоил. Теперь его пожирало нетерпение. Он уже мысленно видел, как Софа дотрагивается до тела, и перед ними оживает настоящий монстр.
София не спешила. Она внимательно осмотрела труп.
– Знаешь, когда я воскресила кота, он излечился полностью. То есть его шрамы заросли, даже открытые раны. Как думаешь, с ним то же самое случится? – поинтересовалась Софа.
– Даже не знаю. Но без мозга он нам ничего не сможет рассказать.
– Ты же взял пистолет, если что?
– Да, он со мной, – Коломов поднял футболку, и Софа увидела ручку пистолета, торчавшую из штанов. – Можешь начинать, я готов.
– Я не готова, – неуверенно сказала Софа.
Коломов подошел к ней сзади и обнял своими сильными мужскими руками.
– Все будет хорошо, – шепнул ей на ухо Леша. – Я тебе обещаю.
Объятья и слова любимого человека настроили девушку на нужную волну.
– Так, я справлюсь. Я сильная, – говорила она себе.
Ее трясущаяся правая рука медленно тянулась к груди мертвого человека. Она дотронулась до холодной кожи.
Как будто заряд молнии прошиб тело Софии. Она дернулась и мешком рухнула на пол. Коломов тотчас полетел к ней, но резко остановился, когда увидел голову трупа. Клетки мозга размножились, и на том месте, где недавно была пустота, начала появляться мозговая ткань. Клетка за клеткой, она восстанавливалась, заполняя пустоту. Вместе с мозгом начала расти черепная коробка. Как будто маленькие букашки по кусочкам возводили череп. Когда черепная коробка полностью закрыла восстановившийся мозг, начал формироваться мышечный покров. Все это время на полу рядом с железным столом лежала София в бессознательном состоянии. Коломова больше интересовал сам процесс воскрешения, а не его любимая. Но как только мышечная ткань восстановилась, и слой за слоем кожа начала закрывать ее, Леша понял, что без команд Софии он не угомонит живой труп. Он упал на пол и начал бить Софию по щекам. Она не просыпалась, лишь дрыгалась от боли. Он бил ее сильнее, как только мог. Ее щеки стали багрово-красными, а она все не открывала глаза. Коломов встал и посмотрел на труп. Он был целехонький, как будто в голове у него пули никогда не было. Леша снова стал трепать Софу. Он ее таскал по полу, поднимал пальцами веки – ничего. Тут Леша заметил шевеление со стороны стола. Мужчина поднял корпус и свесил ноги с железной кушетки, сев спиной к Леше. Страх захлестнул Лешу, и по телу побежали мурашки. Он воскрес, как монстр Франкенштейна, только его тело не собрано из кусков других тел. Его тело полностью регенерировалось.
Леша медленно повернул голову. Маньяк не заметил парня и девушку. Коломов молчал. Его коленки неосознанно тряслись. Леша повернул голову на Софу, молясь, чтобы она проснулась. Ничего, она так и лежала с закрытыми глазами.
Парень потянулся к пистолету. Медленно поднял футболку, взял его за
