рот. Его сигарета упала на пол, прожигая старый советский ковер. Он наконец узнал, зачем ему нужна была кожа детей. Майор прошелся по комнате, осматривая экспонаты. Вот Лиза, девочка, которая пропала три дня назад. Вот Антон, что пропал вчера. А вот все остальные дети, пропавшие за последние месяцы. Нет, это всего лишь оболочки, как восковые фигуры. В них нет ничего. Их тела уже давно найдены и лежат в морге. Теперь, когда биоматериал найден, родители смогут наконец похоронить своих детей, как полагается.
После того, как взору Синицына открылись жуткие манекены, он понял, что выстрелил не зря. Хотя это не наказание. Наоборот, он ему облегчил жизнь, вернее, привел его к другой жизни. А что смогла бы сделать наша система? Посадить его на пожизненное заключение? Ну и что? Он бы никогда не задумался о них. Никогда бы не вспоминал убитых детей и никогда бы по ним не горевал. Это мусор, который следовало вовремя утилизировать! Что и сделал майор.
Спустя какое-то время на место происшествия прибыла скорая помощь, судмедэксперты и представитель Федеральной службы безопасности. Началась заварушка. Все приступили к своим обязанностям. Фельдшеры скорой помощи осматривали Дашу, судмедэксперты рыскали по дому, а самого убийцу накрыли черным брезентом.
Представитель ФСБ попросил у Синицына личной беседы с глазу на глаз. Даша внимательно наблюдала за происходящим. Она видела, как Синицын пытался что-то доказать мужчине из ФСБ, как из дома выносили кожаные манекены один за одним. Она боялась снова увидеть Антона. К счастью, все манекены тоже накрыли брезентом, так что она не смогла бы узнать, кого погрузили в машину, даже если бы захотела. Перед ней носились санитары, разговаривали с ней, но Даша не отвечала. Она не могла говорить, да и не хотела. За эти дни она так накричалась и наплакалась, что все лицо устало, горло першило, чуть ли не драло, но она терпела. Теперь она на свободе, а человек, заточивший ее в мертвый садик – убит.
Дашу перевязали, погрузили в скорую помощь и увезли в районную больницу, а Синицын все общался с мужчиной.
– Вы же понимаете, что это дело вызовет большой резонанс как в прессе, так и во всем городе? – говорил мужчина.
– Конечно, понимаю, но что вы хотите от меня? Не выдавать тела родителям? Не афишировать ничего? Я так не смогу! Вы поймите меня, я на протяжении месяцев искал этого ублюдка, и теперь он лежит на полу с простреленной головой. Он мертв и больше не сможет совершить ни одного преступления. Он не сможет снова украсть ребенка и снять с него кожу. И вы хотите просто умолчать? Как будто он до сих пор бегает по городу? Вы в своем уме? – возмущался Синицын.
– Да, я это понимаю. Всем будет страшно, но и вы меня поймите. Такие дела просто так не выплывают в общий доступ. Вы же видели комнату с этим… – мужчина сделал паузу. – Нельзя такое показывать людям. Их семьи перестанут дружить с головой. Я даже не представляю, что творится сейчас с той девочкой.
– Хорошо, я промолчу, если только вы мне кое-что пообещаете, – проговорил Синицын.
Мужчина рассмеялся:
– Вы будете ставить мне условия, майор?
– Вам же дорога ваша репутация? Иначе я могу пересказать этот диалог от начала и до конца. Тем более, я знаю, как вас зовут. Вы же мне показали удостоверение.
Мужчина напрягся.
– Какое условие?
– Вы проведете экспертизу и отдадите трупы родителям. Какую вы будете придумывать историю – мне все равно. А я оставлю в секрете все, что произошло тут. И еще поговорю с девочкой, чтобы все было тихо и мирно. Вы согласны?
– Да, согласен.
Мужчины пожали друг другу руки, и представитель ФСБ удалился с места преступления.
Синицын пообщался со всеми присутствующими и дал им понять, что ничего не произошло. Ни убийства, ни кожаных манекенов, ничего не было, а Дашу мы нашли загулявшую в лесу – потерялась девочка.
Майор был очень зол, что дело так и останется в тайне, и никто не узнает о кончине маньяка. Теперь осталось поговорить с Дашей. Он решил приехать утром, часов в семь, чтобы успеть первым увидеть ее. Матери о Даше он еще ничего не говорил.
***
Синицын, как и хотел, приехал с самого утра, чтобы встретиться с Дашей. Она его приняла очень тепло. Обняла своего спасителя и хриплым голосом кое-как еще раз поблагодарила.
– Это моя работа, Даш. И знаешь… – Синицын сделал небольшую паузу, которая насторожила Дашу. – Часто многое мы скрываем от простого человека. Понимаешь меня?
– Да, наверное, – в действительности Даша вообще не понимала, к чему он клонит.
– Это хорошо, я к тому, что государство не хочет, чтобы простые люди знали о смерти маньяка, – продолжил Синицын.
– Как не хочет? Он же такую панику навел на город, – возмутилась Даша своим хриплым голосом.
– Вот так бывает. Собственно, почему я к тебе и приехал: не только проведать, но и поговорить с тобой об этом.
– Вы хотите, чтобы я молчала? – тихо спросила Даша.
– Да, Даш.
– Но люди, они же будут страдать из-за этого. Многие уже уехали отсюда, – Даша искренне не понимала, почему государство против.
– Так нужно. Мне тоже ничего не объясняют, а дают приказы и следят, чтобы я их исполнял.
– А если я нарушу договор между нами? – спросила Даша и изменилась в лице. Она не была напугана или разочарована. Появилась нотка интереса на ее покрытом ссадинами лице.
– Тогда будет очень плохо. И тебе, и твоим родителям, и мне.
– Я вас поняла, – смирилась Даша. – Что мне тогда говорить родителям?
– Я тебе сейчас все расскажу…
***
Елена Степановна вместе со своим мужем, Виктором Анатольевичем, приехала в больницу, как только узнала о дочке. Она жива и почти невредима. Елена Степановна, чуть ли не паря над землей, вбежала в палату дочки и расцеловала ее с ног до головы. Это сделал и Виктор Анатольевич. Первым, что спросила мама Даши, было:
– Что с тобой стряслось? Мне майор вкратце объяснил, но я толком ничего не поняла.
– В тот день когда я пропала, мы с ребятами решили навестить Лизу, думали, что она заболела, но на самом деле она пропала. Мы пообщались с ее мамой и уже под вечер разошлись по домам. Софии позвонили родители, да и ребят ждали дома. Я пошла вместе с Лешей, и мы разошлись возле леса. Я решила срезать путь через лес и заблудилась. Вот такая банальная история тупой девочки. Потом смогла выйти из него, и меня отправили в больницу. Как же я хочу нормальной еды, – на последнем предложении Даша рассмеялась.
– Вот ты дурочка, – говорила мама, прижимая дочку к себе.
Отец сидел, все слушал и не понимал, как он вырастил такую тупенькую девочку. Знали
