бы они, что пережила Даша, думали бы по-другому.
Как же Дашу съедало изнутри. Она хотела кинуться в объятья родителей и рассказать, как ее мучал маньяк, как он запер ее сначала в подвале голую, а потом заставил приглядывать за мертвыми людьми. Какой она пережила стресс за эти дни. Как она пересмотрела все свои взгляды и превратилась в совершенно другого человека. Той Даши Бонифеевой, вечно веселой с ветром в голове, больше нет. Теперь есть другая Даша…
Друзьям она тоже ничего не рассказала. Она придерживалась той легенды, которую придумал для нее майор, только Коломов знал всю правду об этом инциденте. Отец ему строго настрого запретил что-либо говорить, а Леша привык доверять отцу и слушаться его во всем.
Если говорить о Леше, то Синицын посвятил его абсолютно во все подробности дела, даже рассказал, где сейчас находится труп маньяка и сколько он будет там лежать, не догадываясь, что взбредет в голову юному борцу с преступностью.
Глава 5
Прошла неделя с тех пор, как Синицын застрелил маньяка, и Даша наконец увидела свет свободы. Пресса продолжала раздувать скандалы, искать виноватых в смерти детей и копаться в грязном белье правоохранительных органов. Жизнь не стала лучше. Город все быстрее превращался в пустырь. Люди не могли больше находиться там, где их ребенка подстерегает бешеный убийца со скальпелем в руках. Это больше всего бесило Коломова. Почему нельзя было рассказать, что произошло на самом деле? Почему государство против? Они боятся испортить отношение с народом? Нет, вряд ли из-за этого. Как бы майор не расписывал все в красках и не объяснял сыну – он не понимал. В нем бушевал юношеский максимализм. Идеализм также не давал ему смириться с таким поведением властей.
Один раз, сидя в своей комнате и листая папины дела, Коломов подумал о маньяке. Если он убит, но его история еще продолжается и на слуху, так почему бы не вернуть его к жизни и не заставить исполнять все его прихоти? Почему он не может заставить безжалостного убийцу уничтожать не детей, а мразей, которые распространяют наркотики по Сизовграду, или тех, кто на особом счету у полиции и кого контролируют со всех сторон, ожидая, пока какой-то Геннадий Павлович, местный авторитет, совершит ошибку, и его смогут посадить надолго в места, не столь отдаленные.
Если он сможет показать людям лицо маньяка с другой стороны, то они не будут уезжать из города. Возможно, после двух или трех убийств закладчиков они задумаются и станут выпускать детей гулять до одиннадцати, а не до шести.
Эта мысль не давала ему покоя. Коломов решил поговорить об этом с Софией, но не рассказывать всей правды. Он прекрасно знал, где лежит тело маньяка и как можно попасть в морг. Осталось только объяснить все Софии и настроить ее на нужный для него самого путь. Коломов очень любил ее, но больше он любил порядок, как в городе, так и в своей собственной жизни.
На самом деле ему нравилось, чем занимается его отец. Он хочет пойти по стопам Синицына и поступить в академию МВД или на юридический факультет в престижный вуз столицы. Но бороться с преступностью он решил начать прямо сегодня и первое, что он сделает для осуществления своей цели – это наведается к Софии и наладит с ней контакт.
***
София сидела в комнате и наслаждалась субботним затворническим вечером. На экране компьютера Старки обсуждали победу в великой войне, а Ланистеры планировали завладеть всем королевством и даже не догадывались об армии ходоков за ледяной стеной. Софа лопала чипсы, когда в окно прилетел маленький камушек, испугавший ее до такой степени, что все чипсы рассыпались на кроватиь, а ноутбук упал на пол и закрылся.
Девушка подорвалась с кровати. Следом прилетел другой камушек. Она подошла к окну и открыла его. Перед домом появился Леша.
– Ты позвонить не мог?! – возмутилась Софа, пытаясь не кричать на всю улицу.
– Твой телефон вне зоны доступа, – оправдывался Леша.
Она повернула голову назад и посмотрела на телефон лежавший на столе. Действительно, он был выключен.
– Я могу к тебе залезть? – спросил Коломов и сразу полез в окно. Скорее всего, он задал вопрос лишь для галочки и не более того.
Кое-как он смог забраться на второй этаж и втиснуться в окно. Он нелепо упал на пол и встал, как будто ничего не произошло.
– Ты чего так поздно в гости решил зайти? – спросила Софа, скрывая свою злость.
Коломов за все время отношений уже начал определять ее эмоциональный настрой. Он обнял ее, прижал еще сильнее и поцеловал в щечку, а потом в губы. София распустилась, как бутон розы, в объятьях Леши, и ее злость улетучилась в момент. Коломов опустил руки, прошел вглубь комнаты и включил свет. Как только лучи электрической лампы разбрелись по комнате, Леша увидел кучу чипсов на кровати и лежащий на полу ноутбук. Он сразу понял, что это все из-за него. Он подошел к девушке, обнял ее снова и тихо на ушко попросил прощения.
– Отработаешь, – игриво сказала Софа.
– Да-а? – понял ее намек Коломов.
– Да, да, – подтвердила девушка.
Он знал, как уговорить Софу, он абсолютно все знал про ее слабости и тонкости их общения. Единственная фраза, слетевшая с его языка, до того как он приступил к делу, была:
– Родители спят?
– Да, – тихо ответила София, дав парню зеленый свет.
Он прижал ее к себе, как пару минут назад. Его мышцы сокращались, а сильные мужские руки сжимали ее талию и тянули на себя, как будто он хотел с ней объединиться в одно целое. София чувствовала то же самое. Ее тянуло к Леше. Вот то, что она хотела с того момента, как его губы первый раз коснулись ее губ. Они снова сплелись в страстном поцелуе. Они любили друг друга так, как никто в этом мире не мог. Они жаждали друг друга, окутанные похотью. Страсть повалила их на кровать. Им было все равно на чипсы, на провода от ноутбука, на свет, что озарял нежную и гладкую кожу Софии.
Одежда летела во все стороны, и им было неважно, что родители могут проснуться или кот начнет вдруг бегать по дому, тем самым нарушая их любовь. Чувства выплескивались из них наружу с мощнейшей силой, на которую способна только любовь двух огромных сердец. София стонала, прикрывая рот подушкой. Она получила дикое наслаждения, которое так редко испытывала. Его грубые руки ласкали ее до дрожи в коленях. Они стали одним целым, неделимым. Волна наслаждения накатила, как холодный душ летним утром.
Влюбленные лежали на мятой кровати среди поломанных чипсов и проводов,
