и явно испытывала желание вывалиться к тролячьей бабушке. Последнее проклятье про не питие пива и про баб всё-таки вынудило меня перейти из лежачего положения в сидячее и попытаться понять, какого здесь собственно происходит. Судя по силе ударов и отборному мату, в дверь стучит Доргард. А какого, спрашивается, он стучит? Похоже, он меня разбудить хочет, не иначе. Гениальный вывод, что тут скажешь. Судя по количеству света из окон, теперь примерно шесть-семь часов утра. Вывод? Гном явно страдает суицидальными наклонностями. А ещё? Ещё, похоже, нужно отозваться, а то он сейчас дверь выломает.
— Чего надо? — вот, я вежливый, я очень вежливый, в шесть утра я отвечаю на стук в дверь без использования нецензурных фраз и даже без физического воздействия на стучащего.
— Как чего надо?! Тебя надо!
— Зачем меня, как меня? И вообще, с какими это целями тебе меня надо? — так надо одеться побыстрее, вдруг он дверь выломает, а я тут голый, а ему меня надо не пойми в каком смысле. Нет уж, на фиг, на фиг!
— Э, Корн, ты что, забыл? У нас ведь сегодня день свободного выхода в город! А в городе — ПИВО!!!
У, демоны задери, ведь точно забыл! Мы уже три месяца отучились и получили право на свободный выход в город. На один день, правда, учебный год ведь ещё только через два месяца оканчивается, но всё-таки. Так, всё, я одет, кошель взял, к выходу готов.
За дверью, кроме озабоченного пивом гнома, стояли Эйсиан, Лиара, Олаф и Лемал.
— Эйзаф и Ариам вместе с Таургом отдельно сбежали. Южане, что с них взять. Сказали, пива пить не хотят, а какой-то культурной программой заниматься собираются. Не знаю, что это за зверь, но что-то они не то говорят, какая такая культура может без пива быть?
— Ну, раз они не идут, значит, все в сборе? Тогда идём! Сколько я вас ждать вообще могу?
От пинка гнома я увернулся, зато схлопотал двойной подзатыльник от Эйсиан и Лиары. Мало того, что они за эти три месяца сдружились не разлей вода, так ещё и драться в паре наловчились, будь здоров. Вон, даже подзатыльник синхронно влепили. Так подожди, не понял…
— Эйс, а что у тебя с головой?
— В отличие от некоторых, у меня с головой всё в порядке.
— Ну, не с головой, а волосами? И у Лиары тоже…
— Варвар, что о тебе скажешь… Причёска это.
— Ааааа… Красиво!
Обе девушки синхронно заулыбались и одновременно поправили причёски. Угу, прям такой я тёмный, причёсок не видел, но надо же комплимент сделать так, чтоб искренне смотрелось. Хотя, чего врать, и вправду красиво. Особенно Эйсиан, она и так красавица, глаз не оторвать (сколько раз удары пропускал на неё залюбовавшись), а с такой причёской, так вообще. К тому же они ещё и приоделись для выхода в город, вышитые блузки с широкими рукавами, кожаные брюки с бахромой и высокие сапоги с начищенными до блеска пряжками. Интересно, специально договорились похоже одеваться или случайно вышло?
Вот почему нельзя держать возле университета парочку экипажей? До города полчаса ходьбы, как ни как. И все эти полчаса гном вслух мечтал о пиве. Я уже даже начал задумываться, если его пришибить, то может в университете и не заметят потери?
В воротах скучали два стражника. Кирасы начищены до блеска, щиты и шлемы можно вместо зеркал использовать, а алебарды держат так, что сразу ясно, с более серьёзным противником, чем полусонные весенние мухи, ни за что не справятся. Хотя, какой здесь в столице противник, да ещё чтобы ворота штурмом брал? Они тут только пошлину с купцов собирают и для общего престижа стоят. Узнав, что мы студенты и неодобрительно покосившись на Эйсиан, стражи порядка полностью потеряли к нам интерес. Их явно намного больше заинтересовала парочка крестьян с телегами, собравшаяся на базар. Ну да, с этих хоть пару медяков содрать можно, не то, что с нас. Вокруг Кордаллы издревле запрещено строить любые строения и селиться вне стен, ближе, чем в двух верстах. Как по мне, дальний предок нашего Императора поступил очень мудро, пригороды вечно являются рассадником нищеты и преступности. Но деревень в ближайших окрестностях всё равно очень много, кормить столицу — дело прибыльное, поэтому крестьяне селятся в этой области с превеликим удовольствием. Да и климат здесь мягкий и земли плодородные. Только на востоке деревень почти нет. Там сразу в паре вёрст начинаются леса, подступившие почти вплотную к нашему университету. Слишком дурная слава у тех мест ещё с древности. Толи там когда-то маги порезвились, толи демоны, но в той стороне селиться никто не желает и даже лес рубить находится мало храбрецов.
Поэтому пригород, по размерам почти равный самому городу, расположился к югу и юго-западу. Сначала у нас была мысль направиться туда, но, во-первых, это дальше, а, во-вторых, всем хотелось осмотреть столицу.
Кордалла — жемчужина Империи, сердце и сосредоточение её силы и власти. Город раскинулся на побережье Солнечного моря, напоминая с высоты птичьего полёта многолучевую звезду с обгрызенным краем. Крепостная стена высотой десять саженей и толщиной три выступала рваными зубцами, создавая для обороняющихся прекрасные сектора обстрела, и добавляла лишней головной боли тем, кто занимался очисткой рва. Вторая стена высотой двенадцать саженей окружала внутренний дворцовый комплекс. Во внешней стене, насколько я знал, было пять ворот. Мы вошли через самые маленькие, восточные, которые были ближе всего к портовому кварталу. До этого никто из нас, кроме Лиары, в городе не был и куда идти представления не имел. Точнее, представление имели все, идти нужно в кабак! Но где его искать никто не знал. К тому же кабак, к превеликому сожалению Доргарда, стоял в списке приоритетов не на первом месте. На первом месте, по настоятельным просьбам наших девушек, было посещение хотя бы одной-двух лавок, торгующих готовой одеждой и занимающихся пошивом этой самой одежды на заказ. Получив клятвенное обещание, что данная процедура не займёт больше часа, и не менее клятвенное обещание, что в случае, если мы не прислушаемся к их просьбам, количество инвалидов в университете резко увеличится, мужская часть компании уступила. Спустя шесть часов и восемь лавок Доргард с Олафом вежливо намекнули, если мы сейчас не зайдём в ближайший кабак, то они просто станут убивать всех портных, к которым мы станем заходить. Эйсиан в принципе не возражала против массового геноцида в отношении столичной шьющей братии, а наоборот, с каждой озвученной ценой на платье, блузку или сапожки
