кампанию за британское военное вмешательство против России в Турции. Памфлет, который он написал вместе с Понсонби, «Англия, Франция, Россия и Турция», был опубликован в декабре 1834 года. Он был переиздан пять раз в течение года и получил очень позитивные отзывы. На волне этого успеха в ноябре 1835 года Уркварт запустил журнал
Портфолио, в котором он озвучивал свои русофобские взгляды, для которых было типично следующее: «Невежество русского народа отделяет их_от всего сообщества восприятием их других наций и приготовляет их рассматривать каждое разоблачение несправедливости их правителей как атаку на них самих и правительство уже объявило своими законами решимость не поддаваться на моральное влияние, которое могло бы воздействовать на них снаружи»{87}.
В другой своей попытке провокации Уркварт опубликовал в Портфолио то, что должно было быть копиями дипломатических документов, захваченных в дворце Великого князя Константина, губернатора Польши, во время варшавского восстания в ноябре 1830 года и переданное польскими эмигрантами Палмерстону. Большая часть, если не все, из этих документов были сфабрикованы Урквартом, включая «исключенную часть речи» в которой царь Николай якобы заявил, что Россия не прекратит репрессии до тех пор, пока не достигнет полного подчинения Польши и «Декларацию независимости» предположительно провозглашенную черкесскими племенами. Но в таком климате русофобии эти документы были приняты британской прессой как подлинные{88}.
В 1836 году Уркварт вернулся в Константинополь секретарем посольства. Его растущая слава и влияние в британских и дипломатических кругах вынудило Палмерстона вернуть его на службу, хотя его роль в турецкой столице была достаточно ограничена. Снова Уркварт принялся за черкесское дело и попытался разжечь конфликт между Россией и Британией. Его самым отчаянным поступком был заговор с целью послать британскую шхуну Виксен в Черкесию с намеренным нарушением русского эмбарго, запрещающего иностранным судам судоходство у восточного берега Черного моря, наложенного как часть Адрианопольского договора. Шхуна Виксен принадлежала судоходной компании Джордж и Джеймс Белл из Глазго и Лондона, и уже имела конфликты с русскими из-за их препятствующих судоходству карантинных мер на Дунае. По документам Виксен перевозила соль, но на самом деле она была нагружена большим количество оружия для черкесов. Понсонби в Константинополе был проинформирован о предполагаемом маршруте судна и не сделал ничего чтобы воспрепятствовать ему, он не ответил на запросы Беллов о том, признает ли Форин Оффис эмбарго и будет ли Британия защищать свои права судоходства, как их убеждал в этом Уркварт. Русские знали о планах Уркварта: летом 1836 года царь уже жаловался британскому послу в Санкт-Петербурге, после того как один из последователей Уркварта посетил Черкесию и обещал британскую поддержку в войне против России. Виксен вышла в плавание в октябре. Как и ожидал того Уркварт, русский военный корабль перехватил её у кавказского побережья у Суджук-кале, вызвав волну бурного осуждения действий России и призывов к войне в Таймс и других газетах. Понсонби умолял Палмерстона послать флот в Черное море. Хотя он и с неохотой признавал русское эмбарго или их претензии на Черкесию, Палмерстон тем не менее был не готов к войне из-за Уркварта, Понсонби и британской прессы. Он признал, что шхуна Виксен нарушила русские предписания, которые британцы признают, но только в том, что касается Суджук-кале, но не всего кавказского побережья.
Вновь отозванный из Константинополя, Уркварт был уволен из министерства иностранных дел и обвинен в нарушении служебной тайны Палмерстоном в 1837 году. Уркварт всегда заявлял, что Палмерстон знал о его плане со шхуной Виксен. Долгие годы он держал глубокую обида на министра иностранных дел за то, что он его, по его мнению, предал. По мере того как Британия двигалась к соглашению с Россией, Уркварт все более разочаровывался и его русофобия становилась все жестче. Он призывал к более твердой антирусской позиции, не исключая войны, для защиты британской торговли и её интересов в Индии. Он даже обвинил Палмерстона в том, что ему платит русское правительство, обвинение поддержанное его сторонниками в прессе, включая Таймс, главный источник влияния на мнение среднего класса, которая присоединилась к лагерю Уркварта в оппозиции к «прорусской» внешней политике Палмерстона. В 1839 году длинная серия писем в Таймс от некоего «Англикуса», псевдоним Генри Париша, одного из приверженцев Уркварта, добившись практически статуса передовицы, предупреждала об опасностях любого компромисса с империей, нацеленной на господство в Европе и Азии.
Уркварт продолжал свои нападки на Россию в Палате общин, в которую он был избрал в 1847 году как независимый кандидат (приняв для себя зеленый и желтый цвета Черкесии). В это время Палмерстон был министром иностранных дел в правительстве вигов лорда Рассела, который стал премьер-министром в 1846 году, после раскола консерваторов из-за отмены импортных пошлин на зерно (Хлебные законы). Уркварт повторил свои обвинения против Палмерстона. В 1848 году он даже вел кампанию за смещение Палмерстона из-за его неспособности вести более агрессивную политику против России. В пятичасовой речи в Палате общин, главный союзник Уркварта, Томас Энсти, обвинил Палмерстона в постыдной внешней политике, которая подрывает национальную безопасность Британии из-за неспособности защитить свободу Европы от русской агрессии, в особенности конституционные свободы Польши, соблюдение которых было условием передачи Польского королевства под протекцию царя на Венском конгрессе в 1815 году. Жестокое подавление Россией Варшавского восстания 1831 года обязывало Британию вмешаться в Польше для поддержки повстанцев, даже ценой риска европейской войны против России, заявлял Энсти. В своей защите Палмерстон приводил доводы, почему было невозможно взяться за оружие ради поляков, в тоже время излагая общие принципы либерального интервенционизма, к которым он вновь призовет в момент когда Британия вступит в Крымскую войну:
Я убежден, что действительная политика Англии кроме вопросов, которые включают её собственные интересы, политические или коммерческие, это быть защитником справедливости и права и преследование этого курса со сдержанностью и благоразумием, не становясь Дон Кихотом мира, но придавая вес своим моральным одобрением и поддержкой, где бы не находилась по её мнению справедливость и где бы то не была совершена несправедливость{89}.
Русофобия Уркварта может быть и была на ножах с британской внешней политикой в 1840-х годах, но она имела значительную поддержку в Парламенте, где существовало могущественное лобби политиков, поддерживавших его призывы к более жесткой линии против России, включая лорда Стэнли и Стратфорда Каннинга, который заменил Понсонби на посту посла в Константинополе в 1842 году. Вне Парламента его поддержка свободной торговли (основной вопрос реформ в 1840-х годах) дала ему многочисленных сторонников среди предпринимателей центральных и северных графств,
