Хорошо. Спасибо. Сейчас иду.
Комната, которую Францис выделил Саше для ночёвки, была спальней на втором этаже. Её интерьер не представлял из себя что-то особенное, однако располагал к себе уютом и визуальным комфортом. Более чем обычно внимание к себе привлекла гостиная комната дома Франциса Шарка. Интерьер гостиной был занятен и любопытен. Саша немного разбирался в дизайнерских решениях внутреннего убранства помещений. Здесь гостиная была также одновременно рабочим кабинетом для господина Шарка. Это был уютный кабинет. У стены находился стеллаж из ОСБ, уставленный различными книгами. Печь на дровах обеспечивала теплом в зимние дни. Само убранство гостиной по стилю представляло нечто среднее между модерном и арт-деко. На стенах висели чёрно-белые фотопринты и картины, сюжетно напоминающие собой элегию и сюрреализм. Цветовое решение комнаты составлял контраст серого с синим. Диван, кресла, обитые синими тканями, а также рабочий стол возле окна и стол для гостей посреди комнаты были округлой формы. На тумбочках и комоде стояли каменные и фарфоровые статуэтки. Стены были покрыты специальной декоративной штукатуркой. В противоположном от стеллажей с книгами углу была эллипсовидная ниша из гипсокартона с помещённой в неё стереосистемой. На полу лежал мягкий бежевый ковёр с большим ворсом. На рабочем письменном столе у окна стояла древнего вида печатная машинка типа «Москва 6» или что-то в этом роде. Рядом стояли старинного вида настольные небольшие часы.
— Вы работаете за этим устройством? — Александр с изумлением кивнул на машинку.
Францис засмеялся, доставая из серванта и ставя на стол стопки.
— Нет. Я работаю за ноутбуком. А это просто реквизит. — Он подошёл к столику с печатной машинкой, взял с него бутылку виски, вернулся к столу для гостей. Откупорил бутылку и налил алкоголь в стопки. На столе для гостей уже была приготовлена в тарелках мясная закуска из холодильника и блюдо с фруктами.
Когда Францис и Александр сели за стол и выпили виски, Саша обратил внимание на золотой перстень на среднем пальце левой руки Шарка. На перстне был выгравирован череп.
— Красиво, — указал Румянцев на кольцо. — Чёткое и вполне лаконичное изображение.
Францис улыбнулся:
— Люблю такой стиль. Почти анархический. Стиль, похожий на Ваш, Саша. Только, на мой взгляд, более брутальный и в чём-то даже инфернальный.
Несмотря на объяснение, Саше всё же показалось странным, что на перстне такого человека, как Францис Шарк, нарисован череп. Что Саше на тот момент было известно о Францисе? Помощник главного редактора в издательстве под названием «Альтаир», член союза писателей России. Фанат роскошных домов, сооружённых в лесной глуши. Любитель психологической прозы и поэзии. Холост, и женат вроде бы не был. Вредными привычками не обделён. Александр, к примеру, перед Францисом был честен и не скрывал своей неприязни к тоталитаризму окружающей системы. Не пытался набрасывать кисею на свой характер. Францис же в этом плане, казалось, в любом случае останется человеком — загадкой для всех окружающих, и не только для Александра. Даже если господина Шарка разговорить до такой степени, что он сообщит о себе всё, что только возможно, он всё равно останется загадкой. Однако, сейчас именно Саша проходил, так сказать, собеседование, чтобы получить работу. И именно он должен отвечать на вопросы и быть пропущен через все соковыжималки, чтобы пройти проверку на пригодность. История же господина Шарка, в целом, пока что обязана оставаться за кадром. Александр знал это — такова структура отбора кандидатов в реальной жизни, кто бы что ни пытался утверждать иное. Собеседований за свою жизнь Румянцев посещал достаточно, чтобы понимать, что к чему.
— Вы присылали мне свои рассказы для ознакомления, — сказал Францис после того, как они с Александром пропустили ещё по одной стопке. — Я читал «Криптозоолога», «Рейка», «Оборотня в погонах». Но как насчёт хоррора в реальной жизни? Поясняю: я имею ввиду именно персонажей и существ городских, деревенских легенд и мифов в реальности. Верите ли Вы в них?
— Ну, во-первых, я бы не назвал свои рассказы и повести именно хоррор-историями, то есть ужастиками, — ответил Саша. — Мои истории — это, скорее, сатира на злобу дня с элементами всего понемногу (драмы, хоррора, приключений, детектива, утопии, антиутопии и так далее). А во-вторых, по поводу мистики или каких-нибудь криптических существ в реальной жизни, скажу так: я мало во что верю. Может быть в этом мире существует что-то, выходящее за грани человеческого понимания. Однако дело в том, что всему в этом мире существует рациональное объяснение. Даже если наука затрудняется его предоставить.
Саша вспомнил монстра из детства по дороге на рыбалку.
— Я, может быть, даже сам когда-то видел Слендера. А, возможно, этот Слендер мне просто почудился и привиделся. Я тогда был ещё ребёнком.
— В этом-то всё и дело, — улыбнулся Шарк, закуривая сигару. — Многие из людей верят лишь в то, во что сами считают нужным верить.
Саша пожал плечами:
— Каждому своё.
— Хорошо. Ваша позиция в отношении политики, паранормальных явлений ясна. Не буду задавать банальных вопросов типа «откуда Вы берёте идеи для своих историй». Такой личности, как Ваша, фантазий для творчества хватит на всю жизнь.
— Я кстати тоже несколько Ваших рассказов прочитал, — сказал Александр. — Больше всего понравились «Король странных людей» и «Бунтарь без команды». Поймал себя на мысли, что есть чему поучиться у автора данных рассказов.
Шарк улыбнулся:
— Все мы друг у друга чему-то учимся. Мне, к примеру, нравится, как Вы в своих рассказах описываете отношения между людьми. Между мужчинами и женщинами. Как эти отношения завязываются, как обрываются. Вот Ваш рассказ «Рейк». Очень необычная и смелая реакция жены и её любовника на то, что её муж — полицейский застал их дома в постели. Можно поинтересоваться, как Вы, в принципе, относитесь к измене супругов в реальной жизни?
— Какого ответа Вы от меня ожидаете? — почти не раздумывая, ответил Саша. — Что измена мужа или жены — это плохо, неправильно? Измена, если о ней никому неизвестно, скрепляет семью и отношения супругов.
— Это почему?
— Потому что практически всегда (и это естественное явление) у одного из супругов или у обоих сразу в определённый момент жизни появляется ощущение, что кто-то там, за пределами их брака, семьи, может быть более любим, интересен, крут в постели и так далее. И вот когда супруга, к примеру, погуляет на стороне, то потом говорит сама себе: «Да мой муж — самый лучший! Я его не собираюсь променять на кого-либо из этих всех… левых, с которыми я гуляла на стороне и которые ногтя его не стоят. И никто мне кроме него не нужен!».
