— Это вряд ли могло происходить одновременно, — заметил Каллаген, — но даже если и так, я все равно рад, что оказался в пустыне сейчас, а не тогда.
Они продолжали путь, наконец лошади преодолели последние камни и втащили платформу обратно на дорогу. Через несколько миль дорогу снова пересекала узкая тропа, на сей раз ведущая через горы в Марл. Хотя индейцы здесь вряд ли могли оказаться, путники не исключали такой возможности.
Это было узкое, опасное место, но, по всей видимости, им удалось опередить индейцев. Они без особого труда проехали этот отрезок пути, а потом свернули направо и продолжали движение вдоль гор, что тянулись в направлении к Марл-Спрингс.
Редут у Марл-Спрингс был воздвигнут всего лишь несколько месяцев назад. Строительство его вел офицер четырнадцатой пехотной роты Мануэль Эа, являющийся одновременно и командующим офицером в лагере Кэйди.
По форме загон напоминал квадрат со стороной в двадцать четыре метра, окруженный стеной из крепких шлаковых пластов, взятых из Кедрового каньона неподалеку от Рок-Спрингс. В каждом углу квадрата располагался каменный дом площадью в двенадцать квадратных метров и высотой чуть больше шести. Один из самых крупных здесь ручьев вытекал из туннеля, что находился между фортом и горой note 2.
Для удобства редут был построен вплотную к горе, невысокая вершина которой служила наблюдательным пунктом, где выставлялся караул. Первоначально на этом посту планировалось держать сержанта и восьмерых солдат, но этот план не был осуществлен. Насколько стало известно Каллагену, в настоящий момент позицию охраняли три или четыре солдата, имея в своем распоряжении несколько лошадей. Приближаясь к загону, путники заметили на людях у ворот голубую униформу.
Каллаген внимательно осмотрел территорию форта, бросил беглый взгляд вокруг, ведя лошадь впереди платформы и держа винтовку наготове.
Мужчина с погонами сержанта вышел им навстречу.
— Если не ошибаюсь, сержант Каллаген? Помню, когда в последний раз мы встречались, на тебе были совсем другие лычки.
— Мак-Броуди? Черт возьми, не верю своим глазам, неужели это ты? Я думал, ты погиб, старина, убит в сражении в конце войны. Я собственными глазами видел, как ты был сражен тремя солдатами.
— Если бы ты подождал немного, то увидел бы, что из тех трех остался только один, но и он не протянул долго. Они были пацанами, Морти, хорошими парнями, но слишком молодыми для того, чтобы воевать. Боюсь, после этого они недолго бы прожили, чтобы с возрастом успеть поумнеть.
Он взглянул куда-то мимо Калагена.
— А что это с тобой? Открытая платформа?
— Она направлялась в Вегас-Спрингс, но по дороге возникли проблемы. Пришлось свернуть с дороги, поэтому я и привел их сюда… Что-нибудь слышно о Спраге? Я оказался впереди его патруля.
— Мы не видели никого, кроме рыскающих тут индейцев, они доставляют много беспокойства. — Сержант Броуди взглянул на Каллагена. — Нам не хватает людей. Один человек взял лошадь и ночью покинул нас. Надеюсь, он благополучно добрался до места, хотя не могу сказать, что что-то слышал об остальных.
Платформа подкатила к воротам редута и въехала во двор.
— Мы можем использовать воду? — спросил Ридж. — Напоить лошадей и напиться?
— Да, вот здесь вода, — ответил Мак-Броуди, — хотя она медленно течет, но никогда не заканчивается, по крайней мере такого еще не случалось. Попейте все, а к полудню корыто снова наполнится, и тогда можно будет набрать фляги.
Он остановился рядом с Каллагеном.
— Это правда — что мы слышали о майоре Сайксе? Если так, тебе не повезло.
— Правда, но скоро я отплачу ему за все.
Ридж помог женщинам спуститься на землю, а Каллаген подошел к платформе. Беккер оказался рядом.
— Спасибо, друг, — сказал он. — Без тебя бы мы не справились.
Мак-Броуди приблизился к женщинам.
— Нам нечего вам предложить, но мы сделаем все возможное.
Мелинда улыбнулась.
— Спасибо, сержант. Что бы вы ни сделали, мы благодарны вам; что бы вы ни предложили, это все равно будет лучше, чем лагерь в пустыне под палящим солнцем.
Броуди бросил на девушку мимолетный взгляд.
— А, вы сами из пограничной зоны? Ну, тогда с вами проще. Женщины с Востока прекрасны, но слишком требовательны. У меня есть пара ребят, которые о вас позаботятся.
Каллаген окинул взглядом загон. Хорошее поголовье, и вода рядом. Уехать отсюда, значит, снова столкнуться с проблемами, но они справятся с трудностями.
— Сколько у тебя людей, сержант? — спросил он.
— Трое, не считая меня, и почтовый курьер. Ему нужно уже отправляться. Его послали сюда, но пока он что-то не особенно рвется ехать дальше.
— Пусть подождет. В почтовой сумке нет ничего такого, ради чего я бы потерял человека.
Четыре солдата здесь… Следопыт и сам Каллаген, Беккер, Ридж, Уайли и его компаньон. Индейцы не настолько глупы, чтобы теперь выступать против них десятерых. И укрепление надежно, и воды достаточное количество.
— А как насчет продовольствия? Обычный необходимый запас?
— Нет, — выпалил в ответ Мак-Броуди. — Скоро должен прийти поезд, у нас кончаются запасы. Но это не значит, что мы не сможем продержаться еще день или два.
Мелинда пересекла загон и остановилась рядом с Каллагеном.
— Морт, мы сможем продолжить путь? Я имею в виду завтра?
— Нет, не думаю.
— Полагаешь, индейцы все еще тут? И они будут ждать?
— А почему бы нет? Пустыня снабжает их всем необходимым. Вокруг много еды, если человек не будет лениться, то соберет хороший урожай. А мохавы, я знаю, выращивают на заливных землях Колорадо кукурузу, дыни, бобовые и многое другое. Но охота, земледелие, сбор растений не принесет им оружия, которое может сравниться с нашим, не уродит игл, какие есть у нас, качественной одежды… поэтому они следят за нами и будут продолжать следить. Ведь одна повозка принесет им куда больше прибыли, нежели урожай нескольких сезонов. Лошадей они съедят, уздечки используют, часть награбленного обменяют на другие вещи, а кое-что оставят и для себя. Когда сэр Фрэнсис Дрэйк захватил испанский галеон, груженный золотом, для английской королевы Елизаветы эта добыча имела такое же значение, как для индейцев почтовая карета или обоз. Дрэйк стал национальным героем, как тот воин, который принес своему племени награбленное добро с обоза.
— Мне кажется, тебе нравятся эти люди, эти индейцы, — улыбнулся Броуди.
Глаза Каллагена нет-нет да и всматривались в широкую долину. За ней вдали тянулась гряда гор, отвесных скал, поднимающихся вверх на тысячи футов.
— Нравятся ли они мне? Я их плохо знаю, но, мне кажется, в некоторой степени я их понимаю. Они войны, а один воин всегда понимает другого. Любая страница истории доносит до нас сведения о том, что перед воином благоговели всегда, во все времена. Только Соломона уважали за то, что он был мудрым человеком. Перед большинством вождей преклонялись за их мастерство или победы в сражениях. То же самое можно сказать и об индейцах.
