Впервые смутное ощущение того, что я являюсь объектом исследований в области психологии, а, возможно, и магии, появилось, когда мне было 27. В тот яркий летний день я шла по улице Никольской, соединяющей Красную площадь и Лубянку. На мне было восхитительное розовое платье, сшитое бабушкой, по плечам струились уложенные в парикмахерской рыжие пряди. У меня было весёлое настроение – впереди отпуск, а подмышкой у меня подарок для мужа-коллекционера. Тогда он увлекался чеканкой, и я купила для него «девушку с кувшином». Я была вполне счастлива и не искала никаких приключений.
Внезапно меня окликнул не очень приятный мужской голос. Судя по интонации, этот приставала решил завязать уличное знакомство. Я резко обернулась, намереваясь послать его лесом, и вдруг увидела перед собой странное лицо мужчины лет сорока с небольшим. Это было лицо чародея. Крючковатый нос с припущенным кончиком свидетельствовал о его способности заглянуть за некую невидимую грань. Глубоко посаженные карие глаза и их проницательный взгляд выдавали в нём человека, способного глубоко анализировать и воспринимать тончайшие нюансы. Крупные уши, вероятно, могли перерабатывать большой объём информации.
Но больше всего меня заворожили обращённые ко мне слова. Он разговаривал со мной, как уличная гадалка, знающая всё, что есть, что было и что будет. Алекс, так он представился, знал обо мне больше, чем знала о себе я. И более того, во время нашей краткой беседы он успел вставить в разговор информацию о своих близких отношения с высшими лицами государства и известными артистами, чем окончательно заинтриговал меня. Дело в том, что по натуре я человек слабый, нуждающийся в покровительстве и одновременно обожающий всякие тайны. Алекс стал для меня источником и того, и другого. Он сумел так крепко приварить меня к себе лишь с помощью умело подобранных слов, что на протяжении десяти лет нашего общения я с замиранием сердца пыталась разгадать его тайну и выяснить, кто же он на самом деле. Теперь я понимаю, что это был психолог – экстрасенс, состоявший на службе государства и разрабатывавший методики зомбирования человеческой личности. За время нашего знакомства Алекс сумел внушить мне, что я очень способный человек, который при желании может найти применение своим талантам во многих сферах, будь то политика, наука или творчество.
После того, как он исчез из моей жизни, я начала замечать за собой некоторые странности. Я увлекалась то одним, то другим, словно следуя написанной им программе действий. Сначала это была политика. Я вступила в Демократическую партию, руководимую Николаем Травкиным и чемпионом мира по шахматам Гарри Каспаровым. Я участвовала в митингах, произносила пламенные речи, была выбрана делегатом 2-го съезда партии, на котором поняла, что политика хотя и азартная игра, но не совсем та, в которой мне хотелось бы непосредственно участвовать. Позднее мной овладели, как вы уже знаете, другие страсти, которые достигли высшей степени накала после того, как я купила чёрного лесного ворона Карла. Эта загадочная птица не только разговаривала на каком-то непонятном мне иностранном языке, но, казалось, читала мои мысли. Это Карл заставил меня обратиться лицом к мистике, понять, что в мире существует непознанное, и что самым непознанным является человеческий мозг. Я увлеклась трудами учёных, ставивших самые фантастические эксперименты. Так появилась на свет моя повесть «Американцам не рекомендуется». Её главные герои: вымышленный персонаж писательница Милентина Колбасюк, моя дочь Кристина, зять Олег и я.
– Мы с Еленой читали эту повесть, но книгу, в которую она вошла, наши московские друзья достали с большим трудом. Никаких твоих книг нет в электронном виде, и вообще твоё имя не упоминается даже на сайте издательства. Почему?! Ты же не диссидент, в конце концов.
– Думаю, что это указание сверху. Но причину не знаю. Однако точно знаю, что, как только я решаю больше не писать, мой мозг начинает подвергаться воздействию из вне, заставляя меня вернуться к работе. И более того, мне демонстрируют, что некоторые мои догадки относительно возможностей этого воздействия верны.
– Тебе, наверное, будет приятно узнать, что я перевела эту повесть на английский. Хочешь ознакомиться? – с этими словами Валентина протянула мне планшет.
«Самое прекрасное и глубокое переживание, выпадающее на долю человека – это ощущение таинственности… Тот, кто не испытал этого ощущения, кажется мне если не мертвецом, то, во всяком случае, слепым»
Альберт Эйнштейн
Лето было таким же переменчивым, как и вся наша жизнь. Случались дни унылые, когда немощный дождичек, не достигнув луж, орошает лицо и волосы, пропитывает влагой одежду, а потом вдруг поднатужится и ударит по асфальту крупным и звонким градом. В такую погоду только и хочется свернуться клубочком под мягким одеялом и заснуть по-лермонтовски: не холодным сном могилы, а так, чтобы и грудь слегка вздымалась, и соловьи пели, и милые лица виделись во сне.
Но не таким выдался день 12 июня в столичном регионе – тропическая жара, а ветерок всё-таки прохладный, освежающий. Обласканная бодрящим летом душа поёт, хочется на волю, на простор, хочется жить, наслаждаться умытой дождём зеленью и просто дышать. В такие дни, особенно если они выпадали на праздник или выходной, снимавшая дачу в Юрово Милентина выводила своих собак парами на длительную прогулку в Химкинский парк. Сегодня борьбу за первенство выиграли кипельно белая самоедская лайка Дебора и мраморный щенок шелти Коко Шанель, которого всё чаще называли просто Кокошкой или Шинелькой.
Сделав приличный круг, Милентина подошла к скамейке напротив детской площадки, где обычно отдыхала после спортивной ходьбы. На скамейке сидела худенькая молодая женщина с коляской. Защищённый от комаров кисейным покрывалом, ребёнок, по-видимому, спал. – Какой он у вас спокойный! – Ой, не сглазьте! Если бы он ещё и орал… – Можно я присяду? – Да, конечно. Собачки у Милентины ласковые, дружелюбные, и у 99 % прохожих вызывают добрую улыбку и восхищённые реплики. Вот и сейчас соседка тут же пустилась в подробнейшие расспросы о её питомцах. – Мой малыш хочет йорка, а вы что бы посоветовали? – Шелти очень любят детей и детские игры. Очень чистоплотные собаки, даже в щенячьем возрасте не преподносят сюрпризов в виде лужицы на покрывале или кучки на ковре. А сколько вашему ребёнку? – Три месяца. – И он уже говорит? – Да нет, но… – женщина замялась. – А-а, понимаю, у вас с ним телепатическая связь. Можно мне взглянуть на него?
– Нет-нет! – женщина взволнованно отвела руку Милентины, не давая ей откинуть кисею. Разговор прервала телефонная трель. В трубке зазвучал до крайности возбуждённый голос подруги Милентины Кристины, с которой они планировали слетать на недельку в Черногорию. – Мила, мы едем не в Черногорию, мы едем в Абхазию! Я сейчас в интернете! Какая красотища! И вдвое дешевле. – А я только вчера слышала по «Эху Москвы», что американцам настоятельно не рекомендуют поездки в эту республику, где никто не может гарантировать туристам их безопасность. Они считают, что в Абхазии и Южной Осетии можно подвергнуться нападению. – В том-то всё и дело! – завопила Кристина. – Немного адреналина, и ты напишешь новый детективный роман. Ничего с нами не случиться! Насчёт Южной Осетии, может, ты и права, а в Абхазии тишь да гладь, да божья благодать. – Вы писательница? – соседка удивлённо взметнула брови. – Да, и мне действительно нужна какая-то зацепка. Вот, к примеру, съездила я на Сицилию, и тут же родился триллер про мафию. – Мила, с кем ты разговариваешь? Мне Багрипш понравился. А Мюссера! Эти дикие заповедные места прямо созданы для твоего вдохновения. К тому же забыла тебе сказать, что у меня просрочен загранпаспорт, так что в Европу я не смогу тебя сопровождать. – Хорошо, я подумаю. – О чём тут думать! В понедельник дуй в турагенство. Деньги и копию паспорта я завтра подвезу.
Из коляски раздался громкий плач ребёнка. Мать инстинктивно взяла малыша на руки, но вдруг с опаской взглянула на Милентину и быстро положила его назад.
– Это девочка? – поинтересовалась Милентина.
– Нет.
– Значит, сын. Почему Вы не хотите его успокоить? – несмотря на протест женщины, Милентина наклонилась над коляской и обомлела – прикрывавший лобик чепчик ребёнка сдвинулся и обнажил густую растительность, спускающуюся с темени до самых век.
– Вы напрасно переживаете по этому поводу, – она попыталась, как могла, успокоить разволновавшуюся мать. – По-видимому, Ваш ребёнок родился недоношенным с растительностью на личике, ушках, спинке. Это так?
– Да, – вздохнула женщина, – волосатый, как обезьянка.
– Неужели Вам не сказали, что такое случается не так уж редко? Лануго, пушковый волос, сходит, самое позднее, в трёхмесячном возрасте.
