Ситора и Руфат притихли и спряталась в своей комнате (им явно поездка не понравилась), а бывший муж принялся рассказывать, что все-таки свозил их к своей матери и она так расстроилась, что даже расплакалась.
— Мама сказала, что Ситора похожа на тебя, а Руфат на меня, — с гордостью заявил бывший.
— Да Боже упаси, — фыркнула Эсми, пока дети не слышат. Но Имран пропустил этот стёб мимо ушей и продолжил:
— Она и тебя приглашает. Хочет поговорить.
— Меня? — воскликнула Эсми, приложив ладонь к груди. — Зачем ей гулящая воровка?
— Эсми, она ошиблась. Я ошибся. Зря ты думаешь, что люди не меняются. Я же изменился, переосмыслил все и хочу исправить, — он без спроса взял ее ладонь в свою, а она выдернула ее, с шумом выдохнула и стальным голосом, глядя исподлобья на постаревшего, уставшего, но все такого же наглого бывшего, процедила:
— Юсупов, если ты думаешь, что я за десять лет все забыла, то нет. Я помню все до мельчайшей детали. И если сейчас начну перечислять, то наши дети это услышат, — она перешла на шёпот, — а им не надо знать, что я застала тебя в примерочной магазина с любовницей, когда ты уже собирался ее трахнуть.
— Мам…
— Черт! — Эсми прикрыла глаза и, сделав глубокий вдох, развернулась.
В дверях комнаты Руфата стояли двойняшки и круглыми глазами смотрели на мать и отца.
— Дети, посидите у себя. Я провожу вашего папу, — попросила Эсмигюль, и они тут же скрылись. — Вот видишь, Юсупов, это всё ты!
— Сейчас-то я что сделал? — обиделся мужчина. — Ты же начала.
— Я начала, я и закончу. Детей забираешь? Забирай. Но давай ты не будешь подниматься от греха подальше. А то когда ты поблизости, я себя не контролирую.
— Это значит я вызываю у тебя эмоции.
— Негативные. Всё, можешь идти. И маме передай, что я не приеду.
Эсми прошла мимо него и открыла настежь входную дверь, всячески показывая, что незваному гостю пора и честь знать. Имран бросил напоследок скромное “Пока” и ретировался от греха подальше.
Поняв, что папа ушел, дети вышли в прихожую и увидели, как мама стоит у комода, расставив широко руки и сжимая его края. Голова опущена, тело напряжено, натянуто. Впрочем, и нервы ни к черту.
— Ма, — они подошли к ней и обняли: Ситора за талию, Руфат за плечи. Эсми подняла глаза и долго вглядывалась в зеркало над комодом. Вспомнила, что они были еще слишком малы, когда она ушла от Юсупова. Тогда она так и не сказала причину, а дети и не спрашивали.
— Что вы услышали?
— Всё, — тихо ответила Ситора.
— Мы больше не пойдем с ним гулять, — ошарашил Руфат. — Если ты после него плачешь….
— Я не плачу, сынок. И не надо из-за меня не встречаться с отцом. Он все-таки ваш папа и хочет наладить отношения.
— Ма, — позвала дочь. — Это плохо, что я больше не хочу ездить к другой бабушке?
— Почему?
— Я не помню ее совсем. А она сегодня что-то рассказала про то, как мы жили в большом доме, как она нас нянчила, ночами не спала и брала к себе, чтобы ты отдохнула.
“Вашу мать, — пронеслось в голове Эсми”.
— Интересно. И что еще сказала?
— Пока папа пошел ставить чайник, она спрашивала нас, что ты говорила нам про развод. Когда мы ответили: ничего особенного, она сказала, что ты подала на развод, потому что у папы сгорел магазин, он обанкротился и все потерял, а ты….
Ситора осеклась, заметив, как почернел взгляд матери.
— Что дальше?
— А ты его не поддержала.
“Двуличная стерва, — подумала Эсми, но потом поняла, что у бывшей свекрови не то склероз, не то старческий маразм”.
— Вы хотите узнать, что случилось на самом деле? — спросила женщина, глядя на отражение троицы в зеркале.
— Да, — одновременно ответили дети.
— Хорошо, я вам все расскажу. Пойдемте в зал.
И она открыла им часть правды, умолчав о заявлении полицию и некрасивом бракоразводном процессе. Только сухие факты. Но и их двойняшкам хватило, чтобы многое понять. А Эсми неожиданно для себя поняла, что время не лечит: несмотря на все ее успехи за прошедшие десять лет, где-то глубоко все еще сидела обида на бывшего мужа и свекровь. Один триггер и все внутри взорвалось.
Глава 20. Свет в твоем окне
— Дорогие друзья, нас 120 000! Хочу поблагодарить всех, кто подписался на нашу страницу и доверился нам. Потому что мы экономим ваше время, силы и нервы. И…Нет, чёрт! Что я несу?
Эсмигюль, которая шла по улочке и в нужный момент должна была открыть дверь магазина, остановилась и прижала ладони к щекам. Специально для съемок рекламы она сделала красивый макияж, распустила и уложила волосы, надела строгое платье с длинными рукавами и чуть ниже колен. Но вот уже пять дублей она не могла толком произнести текст.
— Не переживайте, Эсми. Давайте попробуем еще раз. Вы текст повторите, не спешите, — улыбнулась СММ-щица Ирада, которой Эсми заказала рекламу магазина в соцсетях под ключ: со съемкой, монтажом и настройкой таргета. Внешность у нее была очень яркой: длинные кудрявые волосы, пухлые губы и белая кожа. Несмотря на свой возраст, выглядела она очень молодо, будто только школу окончила.
— Я все забываю, как только вы говорите “Мотор”, - пожаловалась Эсми. — Хотя у меня хорошая память, — Эсми растерла ладошки и подула на них, чтобы согреть.
— Это от волнения.
— Давайте еще раз попробуем.
— Конечно. Сейчас я только кадр выставлю.
Ирада отошла на расстояние и оказалась рядом с Лор-центром. И именно в тот момент, кода Ирада снова крикнула Эсми “Мотор”, дверь клиники открылась и на улицу вышел доктор Мамедов в синей форме и белом халате. Вообще-то он хотел забрать из машины коробку с расходными материалами, но услышав громкий голос девушки, повернул голову и увидел Эсмигюль. Напрочь забыв о том, зачем вообще вышел, он встал посреди улицы, сложил руки на груди и с застывшей улыбкой на лице, наблюдал за тем, как она идет во вроде бы закрытом, но облегающем платье и накинутой поверх короткой кожаной куртке. Не мог налюбоваться. Хотелось смотреть и смотреть…и снова поцеловать.
— И в честь круглой цифры, мы подготовили для вас вкусные под….- она запнулась на простом слове, когда оставалось совсем чуть-чуть конца. А все потому что встретилась глазами с Муслимом и поплыла. Его пронизывающий насквозь взгляд заставлял сердце биться быстрее, а от еще большего волнения Эсми снова все забыла.
— Простите меня, Ирада, — уныло склонив голову,
