ёкнуло? — спросила вдруг Кимская, сжимая деревянные палочки для суши.
— Слушай, ну может где-то очень глубоко. В любом случае, я не собираюсь на него вешаться. Особенно после того, как меня перед ним вырвало. Позавчера я пришла на процедуру, а администратор сказала, что он улетел в Баку на похороны дяди. Меня уже долечивал другой врач. И всё.
— Блин, как жаль, — бросив палочки, Вика вздохнула и откинулась на мягкую спинку бордового кресла.
— А мне нет, — честно сказала Эсми. — То, что он мне понравился, натолкнуло меня на одну интересную мысль.
— Какую?
— Что я не робот. Я, оказывается, еще могу что-то чувствовать. После первого брака, после того, что устроила мне любовница Имрана. после того, что наговорила обо мне свекровь своим родственникам, я думала, что стала черствой и жесткой. Я ведь ни разу ее не навестила после инсульта и детей не привезла. Хотя мама говорила, что надо быть выше обид.
— Это твое право, — пожала плечами Вика. — Она вычеркнула внуков из своей жизни, как и их отец. Что они едят, обуты ли, одеты — никого, кроме тебя и твоих родителей не волновало. Поэтому я бы на твоем месте поступила точно также. Моя бывшая свекровь тоже считала, что я бросила ее сыночку в трудную минуту. А то, что он всю кровь мне выпил, воровал мои деньги и заложил украшения в ломбард, она забыла. В конце концов, натравил на меня коллекторов.
— Вот и вся любовь, — развела руками Эсми. — А что далеко ходить? Знаешь же мою сестру Соню? У нее есть две лучшие подруги еще со школы. И что ты думаешь: у одной муж завел токалку и сына на стороне, у второй — изменил ей с актрисой Альбиной Арман.
— Серьезно? — Вика прикрыла рот ладонью. — То есть любовник, из-за которого ее избил муж…
— Да-да, был мужем подруги моей сестры.
— Как скучно я живу! — цокнула Кимская.
— Лучше скучно, но спокойно. Без потрясений. Поэтому, — Эсми легонько стукнула ладонями по столу, — продолжаем жить так, как жили!
Но человек предполагает, а Бог располагает. И спустя неделю с хвостиком случилось так, что Алтынай заболела, а до девочки-сменщицы не дозвонились, и Эсмигюль сама встала за прилавок, встречала покупателей и параллельно решала рабочие вопросы. Когда привезли пакеты с эмблемой компании, она приняла товар, расфасовала его и убрала часть в нижний ящик. Пришлось присесть, чтобы найти для них место, и как раз в этот момент колокольчик на двери призывно зазвонил.
— Здравствуйте! Есть кто-нибудь?
Эсми услышала над головой знакомый голос и сразу же поняла, кто только что вошел. Она молча чертыхнулась и быстро, насколько ей позволяли суставы, выпрямилась и сдула с лица упавшую прядь.
— Здравствуйте.
— Неожиданно, — усмехнулся Муслим. — Не думал, что увижу вас здесь. Вы же наездами.
Он, разумеется, лукавил. Всё-то он ожидал и всё-то увидел сквозь большую витрину. Припарковавшись на противоположной стороне улицы, Мамедов заметил, как женщина с необычным именем кружит по магазину. Специально спустил окно, чтобы рассмотреть тростиночку в черных брюках и белой блузе, с собранными в низкий, гладкий пучок волосами. Он и не понял, как прошла минута, вторая, третья…пятая; как уголки губ дернулись, рука дверцу открыла, а ноги сами понесли его к лавке. И вот он стоял перед ней, смотрел в ее черные, как ночь, глаза и видел в них смятение и что-то еще неведомое.
— Так и есть. У нас просто форс-мажор.
— Как ваше горло?
— Спасибо, отлично, — она на автомате дотронулась до него пальцами. — Кстати, примите соболезнования. Ваш администратор сказала, что вы уехали на похороны дяди.
— Спасибо. Так и есть. Хороший был человек. В середине 90-х продал здесь все и уехал в Баку. Хотел быть ближе к корням.
— А вы?
— Что я? — чуть нахмурил брови Магомедов.
— Не хотите быть ближе к корням?
— Нет, — твердо заявил он. — Я родился и пригодился здесь. Это моя Родина.
— Что же, разделяю вашу точку зрения.
— Хотя Баку — очень красивый город и я его тоже люблю. Вы там бывали?
— Никогда, — помотала головой Эсми. — Но хотелось бы. Вообще есть у меня сумасшедшая мечта, — неожиданно хихикнула она, — на старости лет хочу много путешествовать.
— А сейчас что?
— А сейчас у меня много работы. Дети. Планы. Но когда-нибудь…
— Но ведь когда-нибудь может так и не наступить?
Этот невинный вопрос застал ее врасплох. Из каждого утюга сейчас говорят, что надо жить так, как будто это последний день в твоей жизни. Но у Эсми были другие цели: накопить на обучение детям и открыть им дорогу в будущее. Два года назад они впервые побывали за границей — в Турции. А на весенних каникул втроем полетели в Дубай. Для того, чтобы вывезти детей за границу, ей пришлось пойти пойти на контакт с бывшим мужем. Так он стал потихоньку активизироваться и снова появился в их жизни.
— Если наступит завтра, то я об этом обязательно подумаю, — улыбнулась Эсмигюль. — А вы что-то хотели, Муслим?
— Да, хотел.
— Слушаю вас внимательно, — заправив за ухо непослушную прядь, сказала хозяйка.
— Мои ребята хвалили вашу еду, — мужчина положил на прилавок ладони и покосился на десерты.
— Пироги? Пирожные? Или полуфабрикаты?
— Манты, хинкали, пельмени.
— Ааа, это у нас там, — Эсми указала рукой на морозильники у стены. — Пойдемте, покажу вам.
Она вышла из-за прилавка в зал и повела его к двум большим белым прямоугольникам.
— Наша заморозка. Пельмени, вареники с картошкой и творогом. Манты с тыквой и говядиной, с говядиной и луком, с говядиной и джусаем. Вы сами какие любите?
— Все, — повернув голову, он потянул вверх уголок рта и Эсми слегка смутилась от этого.
— И что? Всего по килограмму положить?
— Давайте с тыквой, джусаем. И пельмени.
— Хорошо.
Эсми отодвинула вправо стеклянную горизонтальную дверцу и достала из морозилки товар.
— Вам помочь? — спросил он, глядя на то, как она придерживает прозрачные пакеты с полуфабрикатами тонкими пальцами.
— Нет-нет. Пойдемте, упакую вам все.
Хозяйка ловко отделила белый пакет с эмблемой от пухлого рулона и положила в него манты и пельмешки. Потом подняла его за ручки и с добродушной улыбкой проговорила:
— Приятного аппетита!
— Сколько с меня? — спросил он вытащив телефон, чтобы оплатить.
— Нисколько.
— Нет, так не пойдет.
— Считайте это подарком от заведения. Вы вылечили меня бесплатно, а я видела ваш ценник. Так что мы теперь в расчете.
Муслим молчал. Молчал и смотрел на нее, решаясь на один большой, важный шаг. Думал о том, что уже очень взрослый, а боится, как школьник. Даже за бывшей женой он не
