голос, словно сообщал государственную тайну. — Земля под клиникой стоит раз в десять больше, чем сама клиника. Гектар в черте города, рядом метро планируют построить. Через пять лет этот участок будет стоить не пять, а пятьдесят миллионов.
— Понятно. Инвестиция в землю, а не в медицину.
— Именно! Но есть нюанс. По закону, если клиника закрывается, земля возвращается городу. Такое условие приватизации. А если клиника работает и приносит прибыль — земля остается за владельцем. Хитрый ход городских властей — хотели гарантировать, что медучреждения не будут закрываться.
Умно. И теперь он в ловушке. Закрыть нельзя, не то потеряет землю. Держать убыточной — разорится. Классическая дилемма. Видимо, у них такие условия, что и отказаться от пациентов по ОМС нельзя. В подобных случаях государство может диктовать свои требования.
— И что вы от меня хотите? — спросил я.
— Я уже отчаялся найти решение. Менял главврачей — трех за год. Один спился, второй сбежал с деньгами, третьего я уволил месяц назад за полную некомпетентность. Не могу найти нормального управленца — никто не хочет браться за это болото.
Граф встал, подошел к окну, глядя на московские улицы:
— Поэтому я решил пойти ва-банк. Предлагаю вам кое-что совершенно безумное.
Он повернулся ко мне, и в его глазах горел азарт игрока, поставившего все на красное:
— Я предлагаю вам возглавить клинику как управляющему. Не как главврачу — это медицинская должность. А именно как управляющему. Полная власть. Найдете главврача, наберете персонал, организуете работу, выведете на прибыль.
— Вы предлагаете мне бросить медицинскую практику ради административной работы? — я нахмурился. — Увольте. Я врач, а не менеджер.
— Нет-нет, вы не поняли! — граф замахал руками как дирижер перед оркестром. — Вы можете совмещать! Принимать пациентов и управлять одновременно! Но это еще не все!
Он вернулся к столу, навис надо мной как скала:
— Если вы согласитесь и выведете клинику на прибыль в течение года, она станет ВАШЕЙ!
Я чуть не поперхнулся чаем. Горячая жидкость обожгла горло, я закашлялся:
— Простите, что⁈
— Вы меня правильно услышали. Клиника станет вашей собственностью. Полностью. Вместе с зданием, лицензией, всем оборудованием. Единственное условие — вы должны вернуть мне вложенные пять миллионов. Можете частями, за пять лет. Без процентов. Но все, что сверх этого, будете забирать себе.
Он серьезно?
Я изучал лицо графа, пытаясь найти признаки розыгрыша. Не похоже на шутку. Клиника — это актив. Даже убыточная. Земля стоит миллионы, здание — тоже, лицензия на медицинскую деятельность — бесценна, получить новую почти невозможно.
— Почему такая щедрость? Что за подвох? — нахмурился я.
— Никакого подвоха. Чистая математика и психология. Я уже поставил на этой клинике крест. Списал пять миллионов как безвозвратные потери. Морально я с ними уже попрощался. Если вы сможете реанимировать этот труп — честь вам и хвала. И клиника в придачу. Если нет — я ничего не теряю, что уже не потерял.
— Но земля же будет стоить в десять раз больше!
— Через пять лет. ЕСЛИ построят метро. ЕСЛИ не случится кризис. ЕСЛИ власть не поменяется. Слишком много «если» для моего возраста. Мне шестьдесят два, Святослав. Я хочу жить здесь и сейчас, а не ждать журавля в небе.
Логично. Но слишком щедро. Должен быть подвох. ОБЯЗАН.
— Можно посмотреть документы по клинике? — спросил я, все еще переваривая масштаб предложения.
— Конечно! Я подготовился! — граф с энтузиазмом ребенка, показывающего новую игрушку, выдвинул ящик массивного стола и достал папку. — Здесь все. Учредительные документы, лицензии, штатное расписание, финансовая отчетность за последний год.
Я открыл папку. Документы были систематизированы идеально — разделители, цветные закладки, оглавление. Кто-то очень педантичный этим занимался.
Клиника «Новая заря». Тридцать два койко-места. Лицензия на терапию, хирургию, диагностику. Персонал — пятьдесят человек по штатному расписанию, фактически работает тридцать. Убытки — двести тысяч в месяц стабильно.
— Это все экономические показатели, — заметил я, перелистывая страницы. — А где медицинская статистика? Структура заболеваемости, показатели смертности, процент осложнений, удовлетворенность пациентов?
Граф нахмурился, полез в другие ящики стола:
— Где-то здесь были… Черт, куда я их дел? Точно помню, что были!
Он выдвигал ящик за ящиком, перебирал папки, даже заглянул в сейф:
— А, вспомнил! Я же отдавал их на анализ! Лилии Павловне. Она должна была проанализировать, почему такая высокая смертность.
— Высокая смертность? — поинтересовался я.
— Восемь процентов при норме в пять. Это одна из причин, почему страховые компании неохотно с нами работают. Говорят, слишком много летальных исходов.
Восемь процентов — это действительно много. Либо принимают слишком тяжелых больных, либо лечат неправильно, либо… есть третий вариант, но о нем лучше не думать.
Граф нажал кнопку селектора:
— Марина, попросите Лилию Павловну зайти ко мне. С документами по «Новой заре». И вообще со всеми медицинскими документами, какие у нее есть.
— Сейчас передам, Алексей Петрович, — отозвалась секретарша.
— Отлично! Пусть бросает все и идет сюда.
Пять минут ожидания граф заполнял рассказами о своих других клиниках — где все прекрасно и прибыльно.
Я слушал вполуха, размышляя о предложении.
Своя клиника — это не просто статус и деньги. Это неограниченный доступ к пациентам, а значит — к Живе. Можно будет набирать полный Сосуд каждый день без усилий.
В дверь постучали — деликатно, три коротких стука.
— Войдите! — крикнул граф.
В кабинет вошла девушка, которая сразу привлекла мое внимание.
Не красотой — хотя она была привлекательна. А какой-то внутренней собранностью, организованностью.
Лет тридцать пять, строгий деловой костюм темно-синего цвета, волосы собраны в идеальный пучок, на носу очки в тонкой оправе. В руках толстая папка документов, которую она держала как святыню.
Образец профессионализма.
И явно умна — во взгляде читается интеллект.
— Лилия Павловна! — граф встал, что было неожиданно. — Как раз вовремя! Знакомьтесь, это доктор Пирогов.
Я тоже встал — элементарная вежливость:
— Святослав Пирогов. Можно просто Святослав.
— Лилия Ростова, — она протянула руку для рукопожатия. — Очень приятно. Я много о вас слышала.
Следит за медицинскими новостями. И рукопожатие у нее крепкое, уверенное. Но…
В момент рукопожатия я заметил — ее кисть слегка отёчна. Не критично, обычный человек не обратил бы внимания.
Но я замечаю такие вещи автоматически. Обручальное кольцо сидело плотнее, чем должно, оставляя вдавленный след на коже. Классический признак периферического отека.
— Взаимно, —
