ответил я, отмечая еще одну деталь.
Когда она поправляла очки, движение было слегка скованным, словно суставы побаливали. Артрит? Нет, слишком молода. Что-то другое.
— Лилия Павловна, у нас уникальный специалист! — граф явно был настроен на хвалебные речи. — Кандидат медицинских наук, диссертация по организации здравоохранения! Могла бы руководить любой больницей, но работает у меня консультантом!
— Алексей Петрович преувеличивает, — Лилия смущенно улыбнулась.
— Ничего я не преувеличиваю! А знаете, почему она не идет на руководящую должность? Потому что воспитывает двух мальчишек одна! Близнецы, восемь лет, сорванцы еще те! Отца убили на войне пять лет назад. Герой Российской Империи, посмертно!
Лилия покраснела:
— Алексей Петрович, пожалуйста, не надо…
— Надо! Вы слишком скромная! — граф повернулся ко мне. — Знаете, Святослав, она работает за троих! Я плачу ей тройную зарплату, и это все равно меньше, чем она заслуживает! И при этом умудряется воспитывать двух сорванцов!
— Они не сорванцы, — мягко возразила Лилия. — Просто… активные. Мальчики в этом возрасте все такие.
— Активные — это вы мягко сказали! На прошлой неделе они что устроили? Гонки на инвалидных колясках по коридорам клиники! Представляете? Стащили коляски из приемного покоя и устроили ралли! Весь персонал смеялся, даже пациенты!
— Они извинились, — Лилия явно чувствовала себя неловко. — И больше так не будут.
— Да я не ругаю! Наоборот! Клинике нужен смех! Особенно такой безрадостной, как «Новая заря»!
Лилия положила папку на стол, и я заметил, как она незаметно потерла запястье. Жест был мимолетным, автоматическим — так делают люди с хроническими болями, даже не осознавая этого.
Периферические отеки плюс суставные боли. Интересная комбинация.
Ревматоидный артрит? Системная красная волчанка? Или что-то более экзотическое?
— Лилия Павловна, у вас все в порядке? — спросил граф, тоже заметив ее жест. — Выглядите уставшей. Опять всю ночь с мальчишками не спали?
— Все хорошо, Алексей Петрович, — она улыбнулась, но улыбка была натянутой, словно причиняла боль. — Просто… очередная непонятная аллергия. У меня последнее время странная реакция — то рука распухнет, то нога. Но проходит само через несколько часов.
Аллергия, которая проходит сама? Мигрирующие отеки, которые самопроизвольно исчезают? Это не похоже на типичную аллергическую реакцию. Они не ведут себя так.
— И антигистаминные не помогают? — спросил я, внимательно изучая ее лицо.
Лилия удивленно посмотрела на меня:
— Откуда вы знаете? Да, не помогают абсолютно. Я пробовала все — супрастин, тавегил и даже современные препараты второго поколения. Никакого эффекта. Как будто сахар ем.
— Интересно. И отек у вас… он плотный, бледный и не чешется, верно?
Ее глаза расширились от изумления:
— Точно! Именно так! Как вы… Вы что, экстрасенс?
— Нет, просто внимательный врач. Плюс немного медицинской дедукции. Как давно это началось?
— Около полугода назад. Сначала редко, раз в месяц. Думала — переутомление, стресс. Теперь почти каждую неделю случается. Но это же не опасно, правда? Просто неудобно — кольцо не снимается, обувь не налезает.
Полгода прогрессирующих отеков, не реагирующих на антигистаминные. Странные, безболезненные, мигрирующие, самопроизвольно исчезающие. Где-то я уже читал о подобном…
— Итак, — Лилия открыла папку, доставая графики и таблицы, — медицинская статистика по «Новой заре» за последний год. Откровенно говоря, картина удручающая.
Она продолжила рассказывать про клинику — проблемы с персоналом, устаревшее оборудование, вороватый завхоз — но я уже слушал вполуха. Все мое внимание было приковано к ее лицу, которое начало едва заметно меняться.
Сначала я подумал, что это игра света. Но нет — нижняя губа определенно стала полнее. Потом я заметил, что веки слегка припухли, делая глаза уже.
— Лилия Павловна, — перебил я ее рассказ о проблемах с поставщиками медикаментов, — у вас сейчас есть ощущение распирания? Давления изнутри? В горле или животе?
Она удивленно посмотрела на меня, и я увидел, как ее зрачки расширились от тревоги:
— Да… Как вы узнали? Такое чувство, будто что-то надувается изнутри. Как воздушный шарик. Наверное, нервничаю. Я всегда нервничаю при знакомстве с новыми людьми, особенно с такими известными, как вы…
Тревожный звоночек.
Это не нервы.
— Вам нужно сесть, — я встал и быстро подвинул к ней кресло. — Немедленно. И расстегните верхнюю пуговицу блузки. И ослабьте ремень, если он у вас есть.
— Что? Зачем? — она растерянно смотрела на меня. — Я не понимаю… Что происходит?
Но договорить она не успела.
То, что произошло дальше, развивалось с пугающей скоростью. То, что происходило с Лилией, было чем-то из медицинских кошмаров.
За считанные секунды, буквально на моих глазах, ее лицо начало трансформироваться, словно кто-то накачивал его воздухом изнутри.
Сначала припухли губы. Из тонких и изящных они за десять секунд превратились в толстые валики, похожие на сосиски. Нижняя губа отвисла, обнажая зубы.
Потом отек перекинулся на щеки. Они раздулись, делая ее похожей на хомяка, набившего полный рот орехов. Скулы исчезли под слоем отечной ткани.
Веки заплыли следующими. Глаза превратились в узкие щелочки, через которые едва проглядывали расширенные от ужаса зрачки.
— Что… что со мной? — попыталась сказать она, но голос уже изменился. Стал хриплым, свистящим, словно говорила через трубу.
Лилия схватилась за горло обеими руками. Ее лицо из красного стало багровым, потом начало синеть.
Она пыталась вдохнуть, но отек уже добрался до гортани. Из горла вырывались только хрипы и свисты, похожие на звук сломанной флейты.
Глава 9
Отёк распространяется на гортань. Классическая триада — лицо, язык, гортань. Если дойдет до голосовых связок — асфиксия (удушье) и смерть за три минуты.
Я активировал некромантское зрение на долю секунды.
Картина была апокалиптической. Потоки Живы в ее теле превратились в бушующий ураган. Золотистые ручейки метались как обезумевшие змеи, сталкивались, образовывали водовороты и воронки.
А в центре каждого водоворота — странные темные сгустки, похожие на энергетические тромбы или сгустки застывшей смерти.
Это не обычный отёк Квинке. Слишком быстрое развитие, слишком агрессивное течение, не реагирует на антигистаминные. Это наследственный ангионевротический отек — НАО. Генетическое заболевание, дефицит C1-ингибитора!
— Спокойно! — я схватил ее за плечи, стараясь удержать в кресле. — Не паникуйте! Паника усилит отёк! Дышите через нос, медленно, не пытайтесь говорить!
Бесполезный совет. Как можно не паниковать, когда задыхаешься? Это как просить утопающего не махать руками — инстинкт сильнее разума. Но иначе я просто не мог. Надо было сделать
