Можно было вымыться не выходя из покоев, служанки быстро принесли бы теплой воды, обтерли бы тело. Но Хюррем хотелось еще и развлечься, а в хаммаме всегда весело. Девушки болтают, смеются, рассказывают друг другу истории – хамам источник сплетен всего дворца, расшалившись, обливают друг друга водой… Весело! Хюррем уже не может принять участие в этих забавах, но хотя бы посмотреть. А заодно и послушать. Среди глупостей, которые обычно болтают девушки, иногда попадается что-то действительно стоящее.
Для посещения хаммама Хюррем выбрала самое нарядное платье. Ведь там будут другие женщины из гарема, а может, и Махидевран. Так нужно показать себя во всей красе, продемонстрировать, как султан ее ценит и любит. Именно этого от нее ждут, а Хюррем знала, что нельзя обманывать чужие ожидания.
– Подать в хаммам фрукты и сладости?
– Нет! – Хюррем сглотнула вязкую противную слюну – в эти жаркие дни все время Пересыхало во рту. – От ваших сладостей только еще больше хочется пить. Принесите квашеной капусты, клюквы да холодного квасу.
Со всем бережением, поддерживая под руки, Хюррем повели в хаммам. Шли медленно, чтоб не утомить беременную. Одна из служанок несла маленькую скамеечку, другая – пухлую подушку. Предосторожности на случай, если вдруг госпожа почувствует себя дурно, понадобится присесть. Два евнуха бежали впереди, следили, чтоб дорога была свободна, чтобы султанская любимица не встретила чего-либо неподобающего, что ее расстроит. Всем известно, что беременным нельзя расстраиваться, ведь это влияет на ребенка. На члена династии!
Мраморные чаши, резные колонны, гладкие каменные скамьи заставляли Хюррем почувствовать себя маленькой и неловкой. Но она гордо вздернула голову. Вся эта красота добыта грабежом, убийствами, чужими слезами. Вон тот изящный мраморный цветок у крана – не его ли выплакала мать, горюя по дочери? А вот тот кувшин с длинным журавлиным горлом – может, он оплачен тоскою отца, у которого отняли любимого ребенка? Хюррем закусила губу: во всем, что ее окружало, все всей изысканной красоте она видела теперь лишь кровавые лужи, грязь. На мгновение даже показалось, что пахнуло солоноватой гнилостью преющей в жару крови, и тошнотный ком встал поперек горла. Но обошлось.
В хаммаме для Хюррем освободили лучшее место. Она устроилась на широкой мраморной скамье, отдалась заботе служанок. Те снимали со своей госпожи украшения и одежду медленно, демонстрируя каждый предмет окружавшим их девушкам. Раздавались завистливые вздохи. Хюррем улыбалась про себя, слыша шепотки.
– Ой, смотри, смотри, какая ткань! А какой браслет! Кольцо…
– Подарки султана, – с важностью отвечали служанки и так при этом задирали нос, будто подарки были сделаны им.
Хюррем нежилась в теплой воде и волнах всеобщего внимания. Она улыбалась девушкам, разговаривала с ними, как с равными, и те польщено переглядывались. Еще бы, госпожа не зазнается! А может, потом сделает подарки.
Махидевран Султан вошла в хамам внезапно. Ее появление не было столь помпезным, как у Хюррем, но султанша ведь и не была беременна. Стайка девушек, только что восхищенно слушавших истории, что рассказывала Хюррем, немедленно упорхнула. У всех тут же нашлись дела в других местах, и скамья напротив Хюррем освободилась. Туда и уселась Махидевран.
Темные глаза прелестной черкешенки гневно сузились, когда она увидела огромный живот Хюррем, туго натянутую кожу, бесстыдно выворачивающийся пупок, разбухшие груди, готовые наполниться молоком. Скоро эта наглая тварь родит! И ведь как уродлива, у нее даже лицо все в пятнах. Махидевран не теряла красоты даже во время беременности, и недостатки Хюррем вызывали у нее презрение. Крестьянка, что с нее взять. Ударить бы тварь, но султан не простит. Но ничего, ударить можно не только рукой.
– Надеешься родить мальчика? – поинтересовалась Махидевран, подставляя голову под струю теплой воды из серебряной чаши, что с бережностью лила служанка. – Хочешь стать матерью шах заде?
Служанки делали вид, что глухи от рождения, а девушки из гарема, напротив, – придвинулись поближе, жадно ловя каждое слово.
– Конечно, у меня родится шахзаде, – безмятежно отозвалась Хюррем. Она посасывала кусочек моченого яблока, наслаждаясь кисло-сладким вкусом. Интересно, что же положил туда повар? Чувствуется мед, мята, еще знакомые травы… Но есть и что-то новое. Нужно будет обязательно узнать.
– И ты думаешь, что именно твой сын станет наследником? – усмехнулась Махидевран. – Ты не забыла, что мой сын все равно останется старшим?
– Аллах даст султану долгих лет жизни. – Хюррем отложила яблоко, подцепила ложку капусты. – А за эти годы может случиться многое. К тому же я рожу повелителю много сыновей.
– Дурочка! – расхохоталась Махидевран. – Я знала, что ты глупа, но чтоб настолько! Ты слышала о законе Фатиха?
Хюррем насторожилась. Она надеялась, что Махидевран вновь придет в ярость, набросится с кулаками, и это станет той каплей, что переполнит чашу терпения султана. За себя она не опасалась – вокруг много служанок, и Махидевран не успеет ничего сделать, лишь безвозвратно погубит себя. Но, похоже, она ошиблась. Султанша не только не разозлилась, но ее настроение почему-то улучшилось. Что же такое этот закон Фатиха, если Махидевран смеется при мысли о том, что Хюррем родит много сыновей?
– Я тебе расскажу, глупая! – продолжала смеяться Махидевран. – Расскажу, чтобы ты не радовалась так. Это не просто традиция, которую можно нарушить. Это закон!
– Со всем почтением слушаю, султанша. – Хюррем чуть приподняла бровь, и служанка тут же подлетела к ней с мягкой простыней, начала обтирать обширное распаренное тело.
– Останется только один! – выкрикнула Махидевран. Смех ее стал истерическим, прерывался икотой, по лицу текли слезы. Она никак не могла остановиться. Обида на султана, ярость, ненависть к этой наглой беременной дряни, которая столь спокойна и счастлива, – все смешалось, помутило рассудок. – Только один наследник, понимаешь ты это, дура? Остальные будут убиты. Таков закон Фатиха Завоевателя, и он непреложен! Все, все будут убиты. И даже если у тебя получится избавиться от моего сына, если ты родишь нескольких сыновей, то судьба твоя – наблюдать, как они убивают друг друга, пока не останется единственный, кто и станет султаном!
Хюррем обмерла. Такого не могло быть, потому что… просто не могло, дай все тут! Но Махидевран говорит так уверенно, да и служанки кивают. Значит, правда!
– Дура ты, дура! – насмехалась Махидевран. – Рожай! Рожай сыновей! Чем больше – тем лучше!
Колыхнувшись тяжелым телом, Хюррем поднялась со скамьи. Голову разломало болью, протянувшейся от виска к виску; на затылке, казалось, повис огромный камень. Остро кольнуло поясницу, боль пробежала вверх по спине, вцепилась сзади в шею. Хюррем протянула руки, мечтая достать до нахально хохочущего лица Махидевран, вцепиться ногтями в гладкие щеки, раскровянить нежную кожу…
