Артуром пасут, шанс сейчас для врагов самый лучший, другой такой представится нескоро, чтобы так надёжно прибить мою репутацию.
И дом с такими окнами — хорошая мишень. Я осторожно повёл в ту сторону взглядом. Слишком уж Артур верит в свой авторитет, раз думает, что никто не рискнёт стрелять в него у себя дома.
Я угадал, когда сказал, что те готовились и к покушению на лидера зареченских. Вернее, не угадал, а просто сделал выводы. Но кто же знал, что я так удачно попаду в цель.
— Едем отсюда, — сказал я. — А ты, — я посмотрел на Артура, — увези детей подальше…
— А чё, по ночи? — возмутился тот, потом посмотрел на вход в столовую, где замаячили детские фигуры. — Вам тут чего? Идите спать.
— Папа, — чернявый пацан лет семи стоял у двери. — Можно сока?
— Я ему говорил, спать надо, — стоящий за его спиной Петя, неродной сын Артура, зубами расшнуровывая боксёрскую перчатку, потянул мелкого за собой, — а он не слушает. Ща мы его…
Как же я угадал! Хотя именно сейчас хотелось ошибиться. Я бросил ещё один взгляд. В столовой было темно, поэтому озеро и лес из окон было видно хорошо. Не знаю, что там видели снаружи, скорее всего, только огромные окна.
Но это их не останавливало, главное было — просто стрелять, невзирая на возможные жертвы.
И я, к сожалению, не ошибся. Где-то вдали раздались раскатистая очередь… и в кухне посыпалось битое стекло. Огромные окна разлетались вдребезги, пули крошили мебель, кто-то закричал.
Дом обстреливали из чего-то скорострельного и мощного.
— Пригнись! — рявкнул я ошалевшему Артуру.
Стекло звенело, пули дробили мебель, воздух резало завывание рикошетов. Каждая секунда промедления — билет в один конец.
Глава 8
Мысли крутились со скоростью звука. Укрытие! Вон тот массивный стол, мраморная столешница выдержит пару очередей… Но туда не добежать. Слишком далеко.
Артур было рванул к двери, но его габариты превращали его в лёгкую мишень. Слишком медленный. И ему пришлось пригнуться. Я проворнее. Прыгнул первым — толчок в грудь старшему пацану, он вылетел в коридор, едва не упав. Второго я накрыл собой, вжимая его голову вниз.
— А-а-а-а! — пронзительно визжал малец, а мне на спину обрушился шквал стеклянного града.
Сверху рухнули часы, глухо хлопнул простреленный телевизор, с диким звоном разлетелась люстра. Бах, бах! — очередь прошила холодильник и побежала по стене.
Треск! — полетела к чертям полка с приправами. Чайник лопнул, выпуская облако пара. Шкаф с посудой сыпался фарфоровым дождём.
Где Турок? —
— Быстрее! — его голос пробивал сквозь канонаду, но самого его я не видел.
Что-то больно ударило по спине — не пуля, лепнина с потолка. В следующую секунду грохот раздался в соседней комнате. Они палят туда!
Вперёд! Я подхватил пацана, перешагнул через осколки, выволакивая его в коридор.
— Есть подвал? — рявкнул я на бегу.
Петька, выпучив глаза, молча кивнул и метнулся к погребу, чуть прихрамывая (аукнулись побои от братка). Младший прижался к нему, дрожа. Артур последовал за ними, кровь стекала по его щеке, смешиваясь с пылью.
И тогда я увидел Турка.
Он пригнулся с мобилой в руке. Голосом отдавал приказы. Группа прикрытия уже в пути. А мы ещё живы. Но надолго ли?
Но нам удалось и детей увести из-под огня, и самим укрыться. Выстрелы стихли. В лесу заметен свет фар, через разбитое окно видно далеко. Я, прижимаясь к стене, чуть глянул наружу. Да, кто-то пытался уехать, но за деревьями толком не видно.
Стреляли с того холма, это единственное достаточно высокое место, откуда хорошо просматривался дом Артура. Всё равно холм был ниже, поэтому палили снизу вверх, и основной ущерб пришёлся от рикошета.
— Вот п**сы, — яростно выплюнул Турок. — Как у себя дома, приехали и стреляют.
— Надо разбираться, Гриня, — я глянул на него. — Одного мента убили, одного ранили, нас чуть не постреляли. И что, это получается, ему всё можно, потому что адвокатов купил и кого-то важного знает?
— Разберёмся, — он покачал головой и сплюнул, потом потрогал ухо и поморщился. Мочка была в крови. — Или, как Пётр говорил… как-то в рифму было, не помнишь? Типа, надо не афишируя.
— Где они? — в столовую влетел Артур.
Битое стекло яростно хрустело под его ботинками. А в руках он держал винтовку. СВД? Нет, гражданская копия — охотничий карабин «Тигр», но оптический прицел слишком уж огромный.
— Я этим мудилам сейчас…
— Дай сюда, — я отобрал оружие и сам взглянул в прицел.
Увидел только зад уезжающей машины. Тёмно-зелёная «Нива», больше ничего разобрать не смог. Уехали в спешке, чуть не врезавшись в дерево. А через пару минут за ними погнал уазик. Турок нервно затягивался — его коллеги, мол, наша группа прикрытия.
— Пушки прячь, — сказал я, вернув Артуру карабин, — сейчас тут всё наше начальство будет. И я сделаю вид, что этого не видел, — я кивнул на карабин, — Сегодня сделаю для тебя исключение, а то дети ещё больше напугаются, если папку заберут. И «глок» твой тоже я не заметил.
— Надо? — он достал пистолет из-под полы рубашки и протянул мне. — Есть рабочий способ. Покупаешь волыну, засылаешь её в Киргизию, и за две тыщи баксов тамошний президент прикажет сделать гравировку, мол, оружие наградное тебе вручил, за заслуги перед их страной. И владеть тогда таким можно легально. Пользуйся, Васильев.
— А то я не знаю. Да у меня свои пушки есть.
— Детей, сволочи, напугали, — Артур начал доставать сигареты, но руки у него теперь, когда в них не было оружия, тряслись. — Петьку стеклом порезало, несильно. Виталька под кровать залез, но там окна в другую сторону, ничего не прилетело. Остальные хоть у сестры были, а то бы…
Он прошёл к столу, взял в руки чудом уцелевшую бутылку коньяка и отпил прямо с горла.
— Ну, никогда не думал, что дойдёт до такого, — тяжело проговорил он, глядя на меня. — Но я тебе, по ходу, крепко теперь должен, Васильев. Прям крепко-накрепко. Так что без базара, обращайся, если чего надо, посмотрим, что смогу сделать.
— Разберёмся, — я выдохнул и вытер лоб.
Сегодня ночью точно не придётся спать. Но главное — мы живы…
* * *
