указанием путей отхода, расчетным временем операции и предполагаемыми потерями. Работа не сумасшедшего мстителя, а холодного, методичного стратега.
Прежний Леха выбрал бы самый безопасный вариант — ночное проникновение через восточную стену, где он обнаружил мертвую зону между фонарями. Тихое проникновение, бесшумное устранение Голубева во сне, быстрое отступление. Чисто, эффективно, с минимальным риском.
Но тот Леха умер, когда Диана отсекла ему руки. Новый Леха хотел зрелища. Публичной казни. Урока, который запомнится каждому выжившему на этом рынке.
Голубев проводил ежедневные полуденные обращения к своей «пастве» — театрализованное действо, призванное поддерживать его культ личности. Стоя на импровизированной трибуне в центре главной площади, он толкал пафосные речи о выживании, единстве и своей особой роли в спасении человечества.
Идеальная сцена для демонстрации настоящей силы. И настоящего возмездия.
Сначала он заблокирует все выходы телекинетическими барьерами. Затем уничтожит снайперов на вышках — быстро, одного за другим. И наконец выйдет на открытое пространство, лицом к лицу с Голубевым.
Его интерфейс показывал вероятность успеха каждого элемента плана, предлагал оптимальные маршруты передвижения, даже рассчитывал предполагаемый расход энергии на каждую телекинетическую атаку.
Леха закрыл дневник и посмотрел на заходящее солнце. Завтра. Завтра он отомстит за всё — за предательство, за унижение, за отрубленные руки.
А после Голубева настанет черёд Дианы. Он найдёт её, чего бы это ни стоило. Найдёт и заставит пожалеть о том дне, когда она решила отрубить руки «сопливому ботанику-телекину».
На бледных губах Лехи заиграла жуткая улыбка — не человеческая гримаса, а хищный оскал существа, давно переступившего границы человечности. В желтых глазах плескалась тьма, а черные вены под кожей пульсировали в такт учащенному сердцебиению.
— Я иду к тебе, Голубев, — прошептал он в наступающие сумерки, голос звучал как шорох песка по стеклу. — А после тебя эта белобрысая сука узнает, каково это — терять части тела. Я отрежу ей руки. Медленно. По миллиметру. И заставлю смотреть, как кровь вытекает из обрубков, превращая ее в такого же калеку, как я.
Рука с протезом непроизвольно сжалась, металлические пальцы со скрежетом заскрипели. Перед глазами вспыхнуло воспоминание — блеск тесака, невыносимая боль, брызги алого на бетонный пол. И Диана, холодно наблюдающая за его агонией.
— Я найду вас всех, — с каждым словом его голос становился глубже, превращаясь в утробный рык. — И ваши крики будут музыкой для моих ушей. Вы будете умолять о смерти, но она придет только тогда, когда я позволю.
Произнеся последние слова, Леха поднялся на ноги одним плавным, кошачьим движением. Его худощавое тело, облаченное в черное, на фоне багрового заката казалось силуэтом древнего демона. Без единого звука он шагнул с края крыши в пустоту.
Падение длилось всего мгновение — телекинетическая сила мягко подхватила его, замедляя спуск. Он приземлился в переулке, бесшумно, как призрак, и сразу растворился в сгущающейся тьме.
Его возмездие началось…
Глава 8
Паутина союзов
Глядя в холодные, расчётливые глаза Рогова, я мысленно взвешивал варианты. Два монстра, жаждущие использовать меня друг против друга. Эхо со своим нестабильным разумом и синими узорами под кожей. И Рогов — хладнокровный манипулятор, превративший человеческие жизни в разменную монету.
Оба предлагали союз. Оба хотели моей помощи. И оба, несомненно, планировали избавиться от меня при первой удобной возможности.
Что ж. Тогда и я использую их обоих.
— Я согласен, — произнёс я, медленно кивнув. — Шизофреник с псионическими способностями… это действительно серьёзная угроза. Особенно если речь идёт о Кукловоде высокого уровня.
Рогов не выказал радости — только еле заметное расслабление напряжённых плеч. Профессионал, чтоб его.
— Но у меня есть условие, — добавил я, подняв руку. — Прежде чем ввязываться в охоту на психованную тварь, я хочу увидеть своих людей и убедиться, что с ними всё в порядке.
Он изучал меня взглядом, словно рассматривая интересный экземпляр под микроскопом. Наконец медленно кивнул.
— Разумно, — Рогов поднялся, застёгивая кобуру. — Тогда предлагаю поехать прямо сейчас. Чем раньше закончим с этим вопросом, тем быстрее разберемся с Эхо.
Мы спустились по лестнице в тишине. Рогов шёл впереди, его плечи напряжены, как у хищника, готового в любой момент развернуться и атаковать. У подъезда нас ждал потрёпанный джип с тонированными стёклами.
— Садись, — бросил Рогов, занимая переднее пассажирское сиденье.Джип мягко скользил по пустынным улицам. За рулём сидел молчаливый Киреев, справа от него — Рогов. Я расположился сзади, рядом с Виталиком, который старательно избегал смотреть мне в глаза.
Глядя в окно на проплывающие мимо руины некогда оживлённого города, я просчитывал каждый следующий шаг. Рогов думает, что покупает меня обещаниями безопасности и воссоединения с близкими. Эхо верит в наш союз против общего врага. А я буду играть против них обоих.
Цель проста: узнать слабости с обеих сторон, спасти близких, затем уничтожить обоих монстров. Если повезёт — заставить их уничтожить друг друга.
— Ты изменился, — внезапно произнёс Виталик, нарушая тишину. — Глаза… они уже…
— Не такие ярко-жёлтые, как прежде, — закончил я за него. — Я научился контролировать это.
Виталик кивнул, всё ещё избегая прямого взгляда.
— Вита… она будет счастлива увидеть тебя, — произнёс он тихо. — Она не теряла надежды всё это время. Даже когда мы оба видели, во что ты… трансформируешься.
Рогов наблюдал за нами через зеркало заднего вида. Его глаза оставались внимательными, изучающими. Ни на секунду не расслабляясь, даже когда делал вид, что просто смотрит в окно.
— Многое изменилось за эти недели, — сказал Рогов, поворачиваясь в кресле. — Академка стала настоящим сообществом. Люди обрели цель, структуру, безопасность.
— Звучит почти как утопия, — не сдержал сарказма я.
— Скорее как островок порядка посреди хаоса, — Рогов улыбнулся почти по-человечески. — Увидишь сам.
Территория вокруг метро «Академическая» изменилась до неузнаваемости. На первый взгляд местность казалась почти заброшенной — отсутствие явных баррикад, нарочито обычный пейзаж. Но мой взгляд, обострённый трансформацией, подмечал детали: замаскированные наблюдательные точки в окнах соседних зданий, тщательно спрятанные оптические датчики движения, ловко замаскированные проволочные растяжки.
Особенно впечатляли продуманные ловушки для мертвецов — хитроумные траншеи с качающимися настилами, скрывающие заточенную арматуру; тяжелые бетонные плиты на противовесах, готовые обрушиться на скопления зомби; переоборудованные подвалы с обманчиво легкими перекрытиями, ведущие в затопленные канализационные коллекторы. А в паре километров от метро — система простых ветряных колокольчиков и погремушек, отводящих орды мертвецов в противоположную сторону, прочь от поселения.
Главной
