— Нет, значит, если ты хочешь сохранить свою работу.
Она ошеломленно смотрела на него во все глаза.
— Ты меня уволишь?
— Да! Нет!
Он взъерошил себе волосы.
— Черт возьми, конечно, нет! Но я хочу, чтобы ты вела себя разумно. Я хочу, — вздохнул он, — чтобы ребенок носил мое имя.
Они посмотрели друг другу в глаза.
Потом она спросила:
— Почему?
— Потому что ребенок мой. Я хочу, чтобы мой ребенок носил мое имя. Я не желаю, чтобы он был незаконнорожденным. Он Флетчер, черт возьми!
Ее даже испугал его напор, его настойчивое желание признать ребенка, которого он никак не планировал.
— Или она, — помолчав немного, поправила Жози.
— Или она, — поправился Сэм. — Не важно. Мне все равно. Я не хочу быть просто сторонним наблюдателем.
— Много ты знаешь, каково это быть сторонним наблюдателем.
— Согласен, я мало что об этом знаю, но почему ты считаешь, что мне это понравится? Или нашему ребенку? Я не хочу, чтобы он чувствовал себя брошенным.
— У нашего ребенка будет мать, которая станет любить его и заботиться о нем до конца своих дней!
Сэм, задумчиво покачав головой, вперил в нее пристальный взгляд.
— Отлично. Но пусть наш ребенок узнает и отцовскую любовь.
Он произнес это спокойно, однако от нее не укрылось его волнение.
— Не хочешь быть моей женой, не надо, — сказал Сэм. — Если тебе так это неприятно, после рождения ребенка мы разведемся.
— И какая от всего этого польза? — не унималась Жози. Она чувствовала себя так, будто он заживо вырывает сердце из ее груди. Выйти за него замуж, чтобы потом развестись?
— Благодаря этому он — или она, — быстро спохватился Сэм, прежде чем она успела его поправить, — будет законнорожденным. Кроме того, у меня будет право голоса в его — или ее — воспитании.
— Я и не думала оспаривать твое право участвовать в воспитании нашего ребенка.
— В таком случае не лишай меня возможности быть законным мужем и отцом. Прошу тебя.
Он находился так близко, что она видела, как у него пульсировала жилка на шее.
— Я сделаю все, чтобы ты не пожалела о том, что вышла за меня, — добавил он, увидев, что время идет, а она по-прежнему никак не реагирует на его увещевания.
— Чтобы я не пожалела?
— Хэтти собиралась отписать гостиницу не мне, а тебе. Она бы так и сделала, но ей надо было, чтобы я узнал о ребенке. Соглашайся, а я позабочусь о том, чтобы гостиница стала твоей.
Жози пристально посмотрела на него.
— Это все равно что выйти замуж ради денег. А я никогда в жизни на такое не пойду. Слышишь? Ни за что, — твердо заявила она.
Сэм вышел из себя.
— Ну и не надо! Выходи за меня потому, что именно так тебе следует поступить. Потому, наконец, что я люблю нашего ребенка.
Когда-то это было ее заветной мечтой.
Когда она была молода, глупа и наивна, когда верила в чудеса. Она лежала ночью с открытыми глазами и представляла, как Сэм Флетчер просит ее руки.
В ее фантазиях он ей улыбался, нежно касался ее, с надеждой ожидал ответа. Потом она произносила «да» и ощущала вкус его поцелуя на своих губах.
Хорошо, что у нее хоть воображение богатое. Реальность же, увы, не имела ничего общего с ее мечтами.
— Обдумай все, — сказал он и вышел, оставив ее наедине со своими мыслями.
Жози действительно обдумала его слова, сильно смахивающие на деловое предложение. Как он выразился? Разумная, логичная и вполне соответствующая сложившимся обстоятельствам линия поведения. Наилучшее, что она могла сделать для ребенка.
С этим Жози не могла поспорить. Долго сидела она в библиотеке после того, как он ушел, и рассуждала сама с собой. Старалась найти хоть какой-нибудь аргумент в пользу того, что он не прав.
Но он был прав.
Глава седьмая
Нет, свадьба должна быть настоящей. Иначе нельзя.
Когда лет через пять, или десять, или даже пятнадцать его ребенок спросит, как они с мамой поженились, он хочет иметь возможность ответить ему, что они все сделали правильно.
Конечно, Жози встретила это предложение в штыки.
— Ты хочешь пригласить свою мать?
Она пришла в ужас от его грандиозных планов.
— Ты правда хочешь ее пригласить? — и кровь сначала прихлынула, а затем резко отхлынула от ее лица.
— Родная мать должна присутствовать на моей свадьбе? Как ты думаешь? — произнес он сдержанно. — Точно так же, как и мои тети — Каролина и Грейс, и дядя Ллойд. Разумеется, и мои двоюродные братья и сестры Дарси, Кэтрин и Алексис, — добавил он.
— Почему бы нам не пригласить весь город, раз уж мы все это затеяли?
Сэм словно и не заметил сарказма в ее голосе.
— Пожалуйста. Ты можешь пригласить всех, кого хочешь, или никого. Само собой разумеется, придут Бенджамин и Клитус. Кого бы ты еще хотела видеть на своей свадьбе?
Жози едва справилась с собой. Она отвернулась от него и невидящим взглядом смотрела в окно кухни.
— Никого! Не хочу видеть ни-ко-го из них! Зачем ты устраиваешь из этого целое событие?
— Потому что мы женимся.
— Подумаешь, женимся, — пренебрежительно фыркнула она.
Он пожал плечами.
— Другой свадьбы у нас не будет.
Жози все еще сомневалась, но не стала больше возражать. Просто повернулась к нему спиной и продолжила работу над венком для одной из комнат. Так как она могла плести его, сидя за столом, Сэм воздержался от дальнейших споров. Он понимал, что она выходит за него замуж только по велению здравого смысла. Он знал, что она не любит его.
О Господи, после всего, что он ей сделал, он, наверное, ей не то что не нравится, а просто неприятен.
Что ж, очень жаль.
Ей, как и ему, остается, как говорится, сделать хорошую мину при плохой игре.
Он убедил ее пригласить шеф-повара из ресторана, флориста, кондитера, виолончелиста. Ему хотелось настоящего пира с цветами и музыкой. И свадебным тортом.
Жози повторяла себе, что он ненормальный. Не намерен же он, в самом деле, превратить их свадьбу в грандиозный прием? Очень похоже на то. Прошло всего несколько часов после того, как она дала согласие стать его женой, а подготовка к свадьбе уже шла полным ходом. Его способность подчинять своей воле всех и вся поистине удивительна. Она понятия не имела, как он объяснил свою скоропалительную женитьбу матери, дяде и теткам, но уже к вечеру Сэм объявил ей, что его мать приезжает в среду.
— Остальные будут здесь в пятницу. А в воскресенье мы можем пожениться. Ты согласна? — спросил он, как будто ее мнение что-то значило.
Ей хотелось крикнуть во весь голос: «Нет! Не согласна!»
