– Непонятно, на что он рассчитывает. Может, он думает, что ты ему долг простишь и забудешь?
– Сегодня я с ним немного другим тоном поговорил.
– Каким?
– Сама понимаешь каким. Таким, что если в ближайшие дни он денег не соберет, то лишится и квартиры, и машины, и загородного дома, а может быть, даже жены-красавицы.
– Это уже угроза.
– Угроза сама по себе не страшна, страшно ее исполнение. А какой у меня еще есть выход? Никакого. Когда-то этот человек был в полном дерьме, а я сорвал приличный куш и хотел было запустить его в одно прибыльное дело, но этот выродок попросил у меня деньги на раскрутку под определенные проценты. Я, конечно, не коммерс и никогда им не был, но решил его выручить и скинуть ему денег. И вот какой результат. Вот и давай после этого в долг хоть с процентами, хоть без процентов.
– А сумма-то большая?
– Приличная.
– Ты можешь подать на него в суд. Когда ты ему давал деньги, брал с него какую-нибудь расписку?
– Да какую, к черту, расписку?! В том мире, в котором я кручусь, расписок никто не дает. Тут есть только слово. Настоящее мужское слово.
– Ты веришь в силу слов?
– А ты веришь в силу бумаг?
– Я считаю, что то, что написано на бумаге, намного надежнее того, что сказано вслух.
– Существует мужское слово, и нарушить его может только законченный идиот, как, например, тот, которому я денег занял.
– Получается, что на него даже в суд не подашь.
– Даже если бы у меня и была эта расписка, я бы все равно не подал на него в суд.
– Почему?
– Потому что я не сумасшедший.
– А ты хочешь сказать, что подают в суд только сумасшедшие?
– В том мире, где я кручусь, не ходят по судам.
– Руслан, ты мне постоянно говоришь про какой-то «тот мир», в котором ты крутишься. Что это за мир?
Руслан ответил довольно уклончиво:
– Я имею в виду, что из меня не нужно терпилу лепить. Я сам разберусь, как мне стрясти деньги.
– Я тебе просто советую. Это совсем не означает, что ты будешь делать все так, как я скажу.
Поняв, что Руслан не даст мне вразумительного ответа, который и так хорошо известен, я задумчиво посмотрела на воду и тихо спросила:
– И как трясут деньги в твоем мире?
– В моем мире либо проламывают череп, либо все отбирают.
– На другой ответ я и не рассчитывала.
А затем… Затем послышался резкий скрип тормозов, от которого у меня почему-то защемило сердце. Руслан тут же повернулся в сторону набережной и со словами «Во дела» что было силы толкнул меня на землю.
…Я не поняла, что произошло дальше… Все было как в замедленной съемке. Руслан полез в карман брюк, чтобы достать пистолет, но не успел выстрелить. Его опередили. Раздался какой-то глухой щелчок, и его тело рухнуло на траву лицом вниз. В первую секунду мне показалось, что ему плохо и он просто потерял сознание.
– Руслан, что случилось? Руслан! Что произошло?
Но, увидев на его белоснежной рубашке сочившуюся алую кровь, я поняла, что напрасно надеялась на лучшее, он не потерял сознание, его застрелили. ЗАСТРЕЛИЛИ. Издав громкий стон, я повернулась назад и с ужасом увидела несущиеся по набережной машины. В одной из них ехал человек, застреливший Руслана.
Глава 7
Некоторое время я вообще ничего не соображала. На улице светило яркое солнышко. Из окон соседнего дома доносилась легкая музыка. По набережной гуляли люди. Они о чем-то дружелюбно болтали, фотографировали местные достопримечательности, просто дышали свежим воздухом и любовались Москвой. А я… Я застыла на месте без единого движения и отстраненно смотрела на происходящее вокруг, словно все, что сейчас было, – просто кино. Я сижу перед телевизором, и на экране только что убили человека. Наверное, все это потому, что вокруг было слишком тихо и мирно.
Когда до меня дошло, что все, что происходит в данный момент, все же реальность, я подняла лежавший на траве пистолет, из которого так и не успел выстрелить Руслан, внимательно его осмотрела, встала и пошла в сторону дороги. А потом вдруг вообще потеряла способность мыслить, жутко протяжно закричала и стала целиться по проезжающим мимо меня машинам. Я не хотела и не могла ничего соображать. Можно сказать, что я окончательно потеряла голову. Я понимала только одно: что в одной из этих машин уехал человек, который увез вместе с собой жизнь моего друга, жизнь молодого мужчины, которого я не любила, но которого знала с самого детства и который был мне безумно дорог. И я стреляла. Я стреляла в пустоту, в проезжающие машины и во все, что было вокруг меня. Где-то рядом кричали и прятались за деревья люди, громко сигналили автомобили, но я ничего не видела, ничего не слышала и ничего не ощущала. Я вздрагивала, всхлипывала, но все равно шла вперед и стреляла. Несмотря на то что у меня очень сильно дрожали руки, я расстреляла целую обойму и, выкинув пистолет, направилась обратно к Руслану.
– Сумасшедшая, ты же могла кого-нибудь убить!!! – послышался сзади меня истеричный женский голос. – Идиотка! Дура! Таких в больницу нужно! Изолировать ее от общества! Вызовите милицию, а то эта сумасбродная девица еще что-нибудь натворит! Милиция!!! Где милиция?! Быстрее! Тут людей стреляют!
«Сумасшедшая, ты же могла кого-нибудь убить», – пронеслась у меня в голове услышанная фраза. Это значит, я никого не убила. Все живы. Я ни в кого не попала. Слава богу, все живы.
– Она прострелила мне колесо! – послышался уже мужской голос.
– Хорошо, что хоть колесо, эта психованная могла прострелить тебе голову! – раздался другой мужской голос.
– Она кого-нибудь задела?!
– Слава богу, все живы!
– Действительно, слава богу!
– А мое колесо?! Кто ответит за мое простреленное колесо?! Я только что купил новые колеса! Последние деньги отдал. Думаю, дай себя и машину побалую. Побаловал!!!
– Мужик, да черт с ним, с колесом! Радуйся, что ты вообще остался жив, а колеса – это так, дело наживное. Она могла прострелить тебе что-нибудь другое! Считай, что тебе повезло!
– Кто-нибудь уже вызвал милицию?! Эту даму нужно немедленно изолировать от общества! Посмотрите, у нее же глаза безумные!
– Вызвали, вызвали! Уже едут!
Я совершенно не обращала внимание на собравшихся на тротуаре людей. Я вновь спустилась к Руслану, села рядом с ним на колени, пытаясь хоть что-то понять.
– Ой, да там же мужчина лежит в крови! Люди добрые, посмотрите повнимательнее! Там мужчина! У него вся рубашка в крови! Она его грохнула! А мы думали, что никто не пострадал. Люди добрые, что ж это делается, средь бела дня! – заголосил истеричный женский голос. – Ох падлюга! Человека убила!!!
Когда я все же немного пришла в себя, то взяла мобильный Руслана, который он положил рядом со своим пиджаком, и позвонила в Склифосовского. Сунув мобильный себе в карман, я, стараясь не реагировать на людские крики, осторожно перевернула Руслана. По щекам потекли слезы, и глядя в его закрытые глаза, я вдруг отчетливо поняла, что все кончилось. ВСЕ КОНЧИЛОСЬ.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
