В тебе. Сжимаю их и неспеша перекладываю ладонь на свою щеку. Ты не выдергиваешь руку, и прохладная кисть касается моего лица. Затаив дыхание наблюдаю за каждым малейшим изменением в твоих глазах. Ты проводишь по моей щеке кончиком большого пальца. Медленно поглаживая. Начинаю дышать чаще. Поворачиваюсь к тебе всем корпусом. Отключаю мозг. Полностью. Просто хочу сойти с ума. С тобой. Здесь и сейчас.
— Bésame… — тихо прошу. Я не оригинален в своих просьбах и желаниях. Это больше по твоей части. Все зависит только от тебя. Всегда от тебя.
Еще одна вечность проходит прежде, чем ты не говоря ни слова, подаешься ко мне, стоя на коленях меж моих бедер. Первое почти невесомое прикосновение твоих губ и все мое напряжение растворяется в этом вдохе. Вдыхаю тебя. Пусть на секунду. Пусть. Я успею запомнить. Неторопливый поцелуй. Одними губами. Мой глоток свежего воздуха. Ладонь ложится на твою шею, и я чувствую, как бьется пульс под твоей кожей. Скольжу выше, пока не чувствую под пальцами жесткие пряди твоих темно-русых волос. Осторожно сам провожу языком между твоих приоткрытых губ. Так? Отпускаешь мое лицо, и руки ложатся на бедра. Разрешаешь мне продолжить. Разрешаешь себя целовать. Мой язык проскальзывает в твой рот, и в эту секунду я понимаю, что ты уже решил. И твой ответ такой же, как и мой.
Будто в доказательство твои ладони перемещаются с моих бедер выше. Проникая под полы рубашки и надавливая на кожу над поясом джинсов. Не отрываясь от губ, сползаю со стула, вставая на колени вместе с тобой. Ближе. Хочу быть ближе. Улавливаешь. Прижимаешь к себе. Отрываешься от губ и целуешь по контуру лица, спускаясь по шее. Расстегиваю пуговицы, чтобы ты мог продолжить свой маршрут, но где-то на середине твои ладони накрывают мои руки. Останавливаешь. Почему? Вновь передумал? Опять оттолкнешь? Растерянно замираю от предвкушения очередного болезненного разочарования. Убираешь мои пальцы и сам не спеша начинаешь расстегивать оставшиеся три пуговицы. Ощущаю, как шумит кровь в ушах, и больно жмут джинсы. Боже, что ты со мной делаешь?
Медленно разводишь в стороны полы рубашки и проводишь прохладными бархатистыми подушечками своих пальцев по моей груди, животу и касаешься ремня на джинсах. Вновь поднимаешь взгляд. Не знаю, как я выгляжу со стороны, но вероятно на моем лице сейчас написано все, что я чувствую и ощущаю рядом с тобой. Сняв рубашку, отбрасываю ее в сторону. Целуешь в плечо, ключицу, сжимая ладонями мои плечи. Хочу тебя до боли. Но не до конца знаю, что нужно. Что можно. Что… Кончик языка на секунду проскальзывает в мою ушную раковину. Ты легко покусываешь мочку уха, а затем касаешься губами за ухом. Моя кожа покрывается мурашками от твоего дыхания и ласки. Кажется, просто умру от переизбытка ощущений. Это ведь происходит на самом деле?
— Mi fuego… / Мой огонь…
Шепотом заполняешь мои мысли. Дрожь, будто осколочное ранение. Волной от кончиков волос по каждому миллиметру кожи устремляется сквозь пульсацию сердцебиения. Навылет. Разрывает. Застывает в каждой мышце, сводя ее судорогой желания. Больно. И так невыносимо восхитительно. Хочу прикоснуться к твоей коже. Тяну за футболку и ты, не раздумывая, избавляешься от ненужной одежды. Легко касаясь пальцами, провожу по плечам, вниз по груди, задевая соски. Ладони знакомятся с твоим телом, мой бог. Впервые. Пальцы опускаются ниже. Провожу над поясом джинсов и скольжу на спину. Придвигаюсь ближе. Пока не касаюсь кожей кожи. Твои губы. Одно касание и они принадлежат мне. Сейчас. Больше ни о чем не думаю. Есть только сейчас. И оно настоящее.
Отвечаешь. Одной рукой путаешься в прядях моих волос, а тыльной стороной другой проводишь вдоль моего позвоночника. Целуешь скулу. Уже понял, что мне нравится, и вновь захватываешь губами мочку уха. Если ты сделаешь так еще раз, я просто кончу. Мы оба в одних лишь джинсах, целуемся, стоя на коленях в комнате, в которой столько раз занимались испанским. Но сегодня нам не до него. Я хочу заниматься… любовью. С тобой. Научишь? Мой учитель. Мой бог. Мой…
Кажется, вместо пояса джинсов какая-то невидимая грань и ни один из нас пока не решается переступить ее. Оба понимаем, что уже не вернемся назад, если сделаем этот шаг. Но ты делаешь его. Первым. Сквозь прикрытые глаза и скорость света, с которой проваливаюсь в тебя, чувствую, как осторожно ты расстегиваешь мой пояс. Мою грань. И я позволяю тебе переступить ее. Поцелуи. Десятки. Сотни. Пуговица джинсов. Пальцы легко задевают кожу, заставляя сокращаться мышцы, будто от маленького разряда тока. Молния. Приглушенный металлический звук в абсолютной тишине нашего затаившегося дыхания. Придерживая за спину, валишь меня на пол. Ладонь проскальзывает по бедру под ту самую грань, а мне кажется, что я сейчас взорвусь.
— Еstoy ardiendo… / Я сгораю…
Хриплый шепот и поцелуй за ухом.
Твоя ладонь касается паха.
Мой выдох.
— … en ti… / …в тебе…
Поцелуй в шею.
Ладонь накрывает мою эрекцию.
Сдавлено стону, поводя бедрами навстречу твоим прикосновениям.
— Me ahogo en tus ojos… / Я тону в твоих глазах…
Пьянею. Цепляюсь за тебя и выгибаюсь, когда пальцы, надавливая на кожу, спускают с бедер джинсы и белье, раздевая меня. Обнажая мою беззащитность перед тобой и моими желаниями. Какой-то крохотный кусочек мозга, еще способный обрабатывать информацию, отключает последние сигналы здравого смысла, и я тянусь к твоему поясу. Разрешишь? На миг перехватываешь мою руку, слегка сжимая запястье. Внимательно смотришь в глаза. Все еще решаешь для себя? Но спустя несколько секунд сопротивление ослабевает, ты вновь целуешь мои губы, отпуская руку и когда расстегнутая пряжка, слегка позвякивая, выскальзывает из моих пальцев, твое окончательное решение очевидно. Пуговица. Твои ладони на коже моих бедер. Еще одна. Поцелуи. Влажные и душные, как летние ночи. Твои пальцы слегка надавливают, сжимая кожу. Нетерпеливый рывок и все пуговицы расстегнуты. Не дам тебе передумать. Не сейчас, когда уже не могу остановиться, желая большего.
Улыбка в светлых нефритовых глазах. Проводишь ладонью по моему лбу, убирая с него челку. Целуешь в бровь, задевая пирсинг. Приподнимаюсь, стягивая с тебя одежду. Уже не сопротивляешься. Вместо легких в груди оказываются два каменных булыжника, не способных дышать, когда вижу тебя без одежды. Боже, ты великолепен.
Кожа не сильно смуглая, но темнее, чем моя. Чистая и матовая. Без родинок и светлых веснушек, в отличие от моей. Мускулистая грудь. Провожу пальцами по ней, спускаясь к пупку, от которого вьется тоненькая дорожка темных волос вниз, к самой желанной
