всё искусная игра. Ему сказали, как обошёлся со мной Даркрай, и он решил действовать радикально по-другому. Хотя его тактика мне ближе, понятнее и располагает больше.
Как это часто бывает в последние дни, я опять думаю о Дарке. Подтягиваю выше одеяло. Будто укрыться хочу от собственных чувств. Смотрю на полоску света от уличного фонаря на полу. Мне грустно, но уже не больно. Или это просто самовнушение. Правда, в душе пустота. Полный штиль.
Сама не замечаю, как засыпаю с мыслями о дроу. Утром просыпаюсь от солнечного лучика, что мягко пробивается сквозь тонкие шторы. Улыбаюсь новому дню. Потягиваюсь в разные стороны и недоумённо замираю. Ноги упираются во что-то тяжёлое, тёплое и мягкое.
На локтях приподнявшись, таращусь на спящего волка. От моей возни зверь открывает один янтарный глаз.
— А вы ничего не перепутали, лорд Гонзо? — спрашиваю, выгнув бровь. — Или у Натали внезапно закончились свободные комнаты? Помнится, гостевых покоев в этом особняке около двенадцати.
Волк ничего не отвечает. Шумно фыркнув, закрывает глаза и чуть смещается.
Отложив назревающий конфликт в недолгий ящик, выскакиваю из постели и, подхватив чистые вещи, убегаю в ванную. Яростно тру себя мочалкой и возмущаюсь про себя. Что за подозрительное преследование? Ладно, в Дортмунде Гильермо был на задании. Но здесь-то зачем следить за мной?
Меня пронзает неприятная догадка. Я даже мыться перестаю. Подхватив полотенце, оборачиваю вокруг груди и выскакиваю в комнату. Прям в пене. Но волка уже нет. Ушёл, гад! Ничего-ничего, найду и к ответу призову.
Возвращаюсь. И встаю под душ.
Оборотень говорил, что работает в Тайной канцелярии Его Величества. Если это король его ко мне приставил, оба будут биты.
Что-то я погорячилась.
Бит будет только один. На короля силёнок не хватит.
Искупавшись до скрипа и переодевшись прямо в ванной, я выбегаю из спальни. Бегу по лестнице на первый этаж. И притормаживаю себя перед столовой. Оттуда раздаются голоса всего семейства. Милости разные, нежности. Как-то неудобно прерывать.
— Ты играешь не по правилам, — слышу, как хихикает моя подруга.
— Всего-то подтолкнул Аарона к решительным действиям, — фыркает Рома.
— В этот раз ты не будешь подталкивать Аларда никуда. И Барт будет свидетелем нашего спора. Мы только наблюдаем. И срок месяц, — строго отвечает женщина. Мне даже любопытно, что там за спор такой интересный.
— Месяц мало. Мальчишка без моего вмешательства не справится. Давай три.
Не выдержав, выхожу к ним. Смущённо опускаю глаза. Моя подруга сидит на коленях Ромы. Чёрт, всё-таки надо подумать о своей жилплощади, чтобы вот так не заставать семейство за милостями и не нарушать их уединения.
— Доброе утро, — улыбается Таша и спрыгивает с колен мужа. И хватает пузатый чайник.
— Доброе утро, — виновато киваю.
— Светлого, проходи, — Барт встаёт и отодвигает для меня стул.
Намтара и Орэта нет. А вот Рома выглядит недовольным, но ничего не говорит. Пока. И как-то уже неудобно спрашивать, что там за спор. Лучше у Таши тихонечко узнаю.
— Какие у тебя планы на сегодня? — интересуется подруга.
— Никаких, и это меня коробит.
Я не привыкла сидеть у кого-то на шее. С шестнадцати лет работала, да и после университета сразу нашла работу и отпуска редко брала. В Дортмунде у меня практически не было свободного времени. А здесь я точно превращусь в бездельницу. Нужно чем-то себя занять.
— Поедешь со мной в лавку? — предлагает Таша.
— Поеду. Может быть, мы в какую-нибудь больничку заглянем? Если тут таковые имеются. Вдруг там нужны лекари. Лечить всех магией не буду. Страшновато здесь светить своими способностями. Но я ведь по профессии врач, — нахожу решение и озвучиваю.
— Могу помочь с работой, — внезапно активизируется Рома и улыбается как-то слишком хитро. Удивлённо бровь выгибаю. Не думала, что так быстро найдётся вакантное местечко. Меж тем Тёмный продолжает: — У Аларда во дворце есть лекарское крыло. Устрою тебя помощником лекаря.
— Нет, — категорично и чуть рассерженно отвечает Таша. Опомнившись, улыбается виновато.
— Ты правильно ответила. Я не буду работать у короля, — качаю головой. — Свет, что дан мне, должен лечить всех, а не только привилегированных. И лучше я буду лечить обычных работяг забесплатно, чем аристократов, которые вместо спасибо сдадут меня констеблям и отправят на казнь.
— Кто это был? — прищуривается Рома.
— Я не помню. Граф какой-то. То ли Отторферти, то ли ещё какой ферти, — отмахиваюсь, это сейчас совсем неважно.
— Разберёмся, — зловеще тянет мужчина, закрывая свои глаза тьмой. Страшно, блин.
— Не надо, это уже в прошлом. В общем, посыл мой понятен. И спасибо, Ром, за предложение. Я очень ценю вашу помощь. Мне и так жутко неудобно вас стеснять.
— Ты нас не стесняешь, — перебивает Ната. — Дом огромен. Живи сколько угодно.
— Кстати… Гильермо вчера упомянул, что живёт с нами. Его Алард к нам приставил, да? Чтобы за мной следить?! — голос аж звенит от негодования.
— Нет. Я, — отвечает Рома. — Вдруг опять куда-нибудь тебя выкинет. Моей беременной жене нельзя нервничать. Когда ты пропала, Таша себя винила и очень переживала.
— Ты нанял для меня главу сыскного отдела Тайной канцелярии? — недоумённо переспрашиваю.
— Да, что тебя удивляет? — так спокойно говорит этот Тёмный.
— То, что он начальник. И можно было бы какого-нибудь рядового сотрудника нанять.
— Он начальник одного отдела, я — всей канцелярии, — самодовольно замечает Рома. — Ему я доверяю больше, чем рядовым сотрудника. Ищейка уже запомнил твой запах, отыщет быстро, по горячим следам. И потом, Гильермо — оборотень. Двухипостасные расы умеют накапливать магию и подпитывать других через контакт.
— Подпитывать? — хмурюсь я, вспоминая, как несколько раз в Дортмунде Гильермо прикасался ко мне во время лечения. И в эти моменты выкручивающая внутренности боль слегка притуплялась.
— Да. Он сказал, что ты пару раз чуть не выгорела, когда лечила.
— Ничего себе, то есть он не из праздного желания прижимался ко мне, — бормочу задумчиво.
Слышу похабный смешок. Поднимаю голову. Таша Рому по плечу лупит.
— Ладно, но почему он ночует в моей комнате?
— Как в твоей? — удивляется Таша. — Я его поселила в соседних покоях. Может, перепутал?
— Может, — пожимаю плечами. — Ладно. Спасибо вам, но, думаю, телохранитель — это перебор.
— Не обсуждается, — фыркает
