любопытством выглядываем из-за плеча этого здоровяка.
На лестнице, ведущей на второй этаж, появляется высокий мужчина с короткой строгой стрижкой.
— Это Дастиан, — шепчет Таша. — Ректор академии, в которой Мира работает.
Мужчина несёт на руках хрупкую женщину. Бледную, дрожащую. Она до побелевших костяшек цепляется за его ворот, шепчет что-то неразборчиво. Вся шея, грудь и белоснежные волосы в крови. Дастиан осторожно спускается, стараясь не трясти хрупкое тело. Добирается до нас.
Мира, заметив Ташу, с громким всхлипом ревёт. Блондинка перехватывает руки подруги и крепко обнимает. Мужчине приходится отпустить свою женщину.
— Идите, Дастиан, вы им нужны, — предлагает Таша, прижимая к груди лучшую подругу. — Мир, ты помнишь Таню. Она полечит тебя.
Мирабелла поднимает красные глаза на меня. Губы поджимает, но кивает. Наверное, до сих пор ревнует Аарона ко мне.
Я мгновенно подхожу ближе, касаясь её шеи, позволяя свету выйти наружу. Тёплая, яркая, почти медовая энергия окутывает девушку. Рана медленно затягивается, кожа под пальцами становится теплее.
— Напрасно злишься на меня, — тихо замечаю, продолжая вливать свет и не обращать внимания на боль. — Я не претендую на герцога Роутфорда.
— Я не на тебя злюсь, — хрипит Мира и слабо улыбается. Холодными пальцами касается своей шеи. И с удивлением бормочет: — У наших лекарей нет таких способностей.
— Она же жрица Богини, — фыркает Таша, пихая меня в плечо.
— Спасибо, — перехватив мою руку, искренне благодарит женщина.
Нас отвлекает Аарон. Он с громким топотом спускается со второго этажа, неся на руках молодого парня. Переломанного вусмерть.
— Массимо его переломал, — шмыгает носом Мира и, дрожа всем телом, идёт ближе.
Аарон кладёт на стойку парня. И, притянув к груди женщину, утешает. А Мира ревёт навзрыд.
Оставив их друг друга успокаивать. Переплетаю пальцы с Ташей и подхожу ближе к телу. Осматриваю. Сдерживая порывы, щупаю пульс. Как учил Самаэль, сначала изучаю степень повреждений. Благо у меня есть личный рентгеносвет.
— Это Лео, младший брат герцога, — шепчет Натали, пока я кружусь вокруг него. — Он тот ещё балбес. Но смерти не заслуживал. Ты же вылечишь его?
Его не просто избили, иссушили. В нём тьма, с которой я раньше никогда не сталкивалась. Даже тот дедуля дроу был не так отравлен ею. Это что-то другое. Что-то испорченное. Гниющее. Смертельное. И проклятье — полбеды. У мужчины сломан позвоночник. Позвонки в крошево. Если сейчас бездумно начну выпускать свет, могу что-то повредить, не так срастить. И последствия будут ужаснее, чем простая хромота, как у Арена.
Глубоко вздохнув, прижимаю ладонь к грудной клетке. Сначала залечу раны и укусы. Дам немного сил, чтобы он дожил до начала лечения. Жмурюсь от скручивающей внутренности боли.
Свет уже собирается в ладонях, тянется к его груди. Груди, которая слабо, но всё же поднимается. Мой свет пробирается сквозь кровь и тьму — туда, где еще теплится жизнь.
Молодой мужчина тяжело дышит. Магия уходит в него мягкой волной, расправляя сломанные ребра, залечивая разорванную кожу, но... всё остальное глубже, серьёзнее.
Я отстраняюсь, убирая руки. Свет тускнеет, оставляя после себя боль. Покачнувшись, оседаю, но Аарон успевает подхватить под локоть. Он, оказывается, рядом всё это время стоял.
— Я не могу вылечить его полностью, — тихо говорю. — Повреждён позвоночник. Это... это потребует времени. Несколько курсов терапии. Возможно, зельев, массажа, магической поддержки. Возможно, месяцев.
— Но ты можешь его вылечить? Он ведь справится? — спрашивает мужчина, помогая сесть на стул.
Я не спешу с ответом, изучаю ауру, дыхание, общее состояние. Наконец киваю.
— Если всё делать правильно — вылечу.
— Переезжай ко мне. Я предоставлю тебе всё: лабораторию, травы, лучших лекарей в помощь. Делай, что сочтёшь нужным, только спаси его.
— Простите, но я не готова к переезду. Я только нашла точку опоры и вернулась к подруге. Едва оправилась. Я могу приходить каждый день. По утрам. И обещаю работать с ним столько, сколько понадобится, — тихо отвечаю, стискиваю дрожащие пальцы. Мне сейчас как никогда нужен Гильермо. Пусть обзывается, но даст опору и то чувство надёжности, что всегда излучает.
Аарон смотрит на меня долго. Он не привык к отказам. Это видно по напряжению в скулах и по той паузе, что затягивается чуть дольше, чем нужно. Но он не настаивает.
— Хорошо, — наконец говорит. — Тогда завтра утром я пришлю за тобой карету. Я оплачу твоё время. Все издержки.
— Мне не нужны ваши деньги, лорд Роутфорд.
— И всё же ты примешь мою благодарность, — давит авторитетом Аарон. А потом, что-то себе решив, круто разворачивается и подходит к Мирабелле, что стоит чуть поодаль в объятьях Дастиана. Перехватывает её пальцы. — Пожени нас, Пресветлая. Сейчас.
— Что? — восклицаем, кажется, мы втроём.
— Нет, Аарон! — отказывается невеста. — Не здесь. Не после всего, что случилось!
Глава 21
Герцоги со своей невестой и покалеченным родственником уезжают первыми. Рома с Намтаром уводят связанного вампира в королевскую темницу для допроса и прочих экзекуций, о которых мне лучше не знать.
Домой мы возвращаемся без магических трюков Тёмного. В карете с Орэтом. Я едва держусь на ногах. Даже не в состоянии поддерживать диалог.
События этого вечера, да и всего дня, наваливаются глухой тяжестью. Я даже не успеваю переодеться. Просто падаю на постель лицом в подушку и отключаюсь.
Утро наступает слишком быстро. За окном настоящая вьюга, и в комнате довольно прохладно. Но мне тепло. Я знатно оплела волка. Даже взобралась на него и в шерсть носом зарылась.
— Доброе утро, Гильермо, — сонно щурясь, поднимаю голову и смотрю на зверя. — Простите за вчерашнее. Я не хотела вас обижать.
Оборотень, фыркнув, прикрывает глаза. Оставив его валяться, с трудом соскребаю себя с кровати и бегу в ванную.
Умывшись, переодеваюсь в удобные штаны из мягкого материала, похожего на вельвет и тунику. Устала от платьев, да и я еду работать, можно отбросить этикет и прочие протоколы аристократов.
Когда выхожу обратно, волка уже нет. Как и мужчины. Отбросив ненужные эмоции, спускаюсь в столовую. Гильермо сидит в за столом с остальным семейством. Сдержанно поздоровавшись, завтракаю.
— Карета уже ждёт тебя, — машет в сторону окон Таша. — Поехать с тобой?
— Не стоит. У тебя дела в лавке, а мы, скорее всего, застрянем в госпитале. Не хочу откладывать лечение.
