лира незамужняя и не хочу, чтобы нас превратно поняли хозяева дома, — менторски чеканю, продолжая пятиться, потому что этот хищник надвигается. — И не могли бы вы остановиться?
Вытягиваю руку вперёд, ладонь упирается в твёрдую грудную клетку. Такую каменную, просто бронированный мужчина.
— Это проделки моей ипостаси. Когда я сплю, не могу контролировать зверя, — Гильермо останавливается, но ростом и комплекцией давит. И удивительно то, что мне не неприятно.
— Я думала, вы одно целое, — бормочу, опуская руку и неосознанно скользя ладонью по мужскому торсу. Его серые глаза вспыхивают янтарным светом. Облизнув губы, вжимаюсь в стеклянные дверцы серванта за спиной.
— Мы одно целое, но сознание у нас разное. Когда зверь перехватывает контроль, то подчиняется своим инстинктам. Он увидел вас на том лесном тракте. Почувствовал ауру, свет и решил стать для вас стражем. Защитником. Хранителем, — оборотень говорит тихо, но очень твёрдо. Каждое слово будто высекает на гранитной плите. И янтарными волчьими глазами сверкает. Будто сейчас со мной настоящий зверь.
— Это очень лестно слышать, — бормочу и, закусив губу, замолкаю.
Гильермо шершавым пальцем по щеке проводит, заправляет выбившуюся из причёски прядь волос за ухо.
— Ты читала о моей расе? — спрашивает он, продолжая поглаживать скулу и удерживать моё лицо, не давая отвернуться.
— Не успела. Всё так закрутилось.
— У оборотней есть свой кодекс чести. Раз присягнув новому Альфе, они будут служить ему до самой смерти. Я не присягал Аларду в верности. Он не мой король.
— Ну да, твой король — это правитель Располя, — хмурюсь, не понимая, куда катится наш диалог.
— Мой Альфа умер в Войне Трёх Королевств. Новому я тоже не присягал, — качает головой мужчина.
— Значит, ты свободный волк, — со смешком выдаю. Это нервное.
— Я был свободным волком. Но в ту безлунную ночь я присягнул тебе, — одним предложением выбивает всю почву из-под ног этот хищник.
Глава 20
— Что… что это значит? — бормочу, удерживая Гильермо за предплечье.
— Это значит: мне плевать, какую сторону выберешь ты, Пресветлая. В какое королевство отправишься завтра. Где решишь остаться. Да хоть на остров Мордр’ан. Я пойду за тобой. Я стану твоей тенью. Твоим якорем. Твоим стражем. И буду служить до последнего вздоха.
— Что за остров Мордр’ан? — прослушав красноречивую речь, задаю вопрос.
— Остров, где живут и правят вампиры. Где кровь рекой течёт и колдуны всех мастей творят магию. Тебя потянуло к тьме? — насмешливо бровь выгибает оборотень.
— Нет, прости, я… — стушевавшись, отворачиваюсь к окну. — Мне просто немного неловко от твоих слов. Я не знаю, что тебе сказать на твою правду. Это так внезапно и необязательно.
— Простого “спасибо” хватит, — хмыкает мужчина. — Признай, Таня, со мной тебе легче применять светлую магию.
Задумавшись, отхожу чуть подальше. Оборотень прав. Когда он рядом, боль не такая выкручивающая и удушающая. Он будто забирает часть этой боли себе.
— Тебе больно от моей магии? — разворачиваюсь, пытливо в глаза заглядывая.
— Не так, как тебе, — пожимает плечами Гильермо и садится на подлокотник.
— И ты добровольно согласился помогать мне?
— Да.
— И всё? Скажи правду сейчас. Ты уже понял, что правители хотят меня оставить в своих королевствах, а значит, не поскупятся и заплатят, если надо, — скрестив руки на груди, подхожу ближе. Сейчас, когда он сидит, мы почти одного роста. — Что тебе нужно от меня? Власть, деньги, статус?
Серые глаза вспыхивают янтарём.
Он злится.
Нет, он в ярости.
Челюсть до желваков сжимает. Смотрит с явным желанием придушить меня.
— Я граф, Пресветлая. И глава Сыскного Отдела Его Величества. У меня уже есть власть, деньги и статус, — каждое слово с тихой агрессией чеканит, прямо в лицо смотрит и глаза не отводит.
— Итак, чем займёмся? — в комнату влетает улыбчивая Натали. Ойкнув, замолкает.
Я первая прерываю наши гляделки. Дёргаюсь в сторону и вытираю вспотевшие ладони о подол платья.
— Простите, что помешала, — собирается сбежать женщина.
— Вы не помешали, миледи. Я уже ухожу, — сухо бросает Гильермо и встаёт. Окидывает меня тем же злым взглядом и выходит из помещения. Каждый его шаг, даже спина, выражает крайнюю степень тихой ярости. Я задела его честь и достоинство своими подозрениями. Это явственно ощутила.
— Я лучше поднимусь к себе, отдохну. Тебе тоже надо бы, — улыбаюсь натужно, напоминая женщине об интересном положении. А то скачет она, носится со мной и совершенно не думает о себе.
Мы с подругой расходимся по комнатам. Освежившись, падаю на кровать. Долго смотрю в резной потолок. Что-то была чересчур резка с Гильермо. Он ведь за последние недели ни словом ни делом не дал мне повода для сомнений в его действиях. Нужно извиниться. Просто бывший парень и дроу своими поступками уничтожили моё доверие к мужчинам.
Пропустив обед, я благополучно засыпаю. И просыпаюсь ближе к вечеру. Спускаюсь, чтобы помочь Натали и поговорить снова с Гильермо. Но мужчины нет дома.
Таша предлагает поужинать малой компанией. Бартольд как раз выходит из кабинета, устало трёт шею. И Орэт возвращается с работы.
Мы только успеваем сесть за накрытый стол, как в центре гостиной клубится уже знакомая тёмная дымка. Из неё вылетает Намтар, запыленный, с хмурым взглядом и на взводе. Следом за ним появляется Рома.
— Быстро собирайтесь! — требует Тёмный.
— Что случилось? — Натали вскакивает со стула.
— На Миру напал вампир. В цветочной лавке, — тараторит Намтар.
— Таня, ты нужна ей, — Рома протягивает мне руку.
Спешно поднявшись, без вопросов подхожу. Оглядываюсь, немного замявшись. На краткий миг ловлю себя на мысли, что хочу видеть Гильермо. Тряхнув волосами. Сжимаю тёплую ладонь Тёмного.
Рома притягивает к себе жену и покрывает нас троих тьмой. Дышать трудно. В Роминой тьме очень неуютно. Холодно и пусто. Боли как таковой нет, но дискомфорт очень ощутимый. Хочется стряхнуть её и выпрыгнуть из этого кокона.
Мы телепортируемся прямо в цветочную лавку. Воздух здесь тяжёлый, пахнет кровью и пыльцой. Странное сочетание, неуместное и тревожное. Свет от уличного фонаря отбрасывает длинные тени.
Рома нас собой закрывает, чуть вперёд выходит. Неосознанно переплетаю пальцы с Натали и прижимаюсь к ней всем телом. Сверху слышится возня, женский вскрик, треск ломающейся мебели. Мы с
