двум критериям. Скорость и качество. Победит тот, кто выполнит работу быстрее и чище.
Староста Элрик еще раз посмотрел сначала на Грегора, потом на меня.
— Вы готовы?
Грегор с шумом втянул воздух и кивнул.
Я тоже кивнул. Готов как никогда.
— Тогда… — Староста Элрик поднял руку. — Приступайте!
Грегор рванул с места. Его массивный нож обрушился на тушу фазана с глухим ударом. Брызги жира. Громкий треск кости. Он работал размашисто и грубо, разрубая птицу так же изящно, как дровосек колет полено.
Я взял в руку свой нож. Приложил лезвие к шее фазана. Аккуратно надавил. Нож не вошел. Лезвие соскользнуло, оставив на плотной коже едва заметный белый след. Попробовал снова. Нож скользнул, не прорезав даже верхний слой.
Как я и думал, эти фазаны точно прошли какую-то стадию закалки. Если с простой рыбой я еще мог работать своим затупившимся ножом, то для этих уже точно требовалась нормальная заточка.
Нет, я конечно мог бы прикладывать больше силы и в итоге разрезать их, но о чистой разделке с ровными разрезами не могло быть и речи.
Мой взгляд метнулся к прилавку Грегора. У него там лежал набор профессиональных ножей, каждый отлично заточен. Но попросить? Мясник скорее откусил бы себе палец чем поделился со мной чем-нибудь.
— Ха! Смотрите, он даже не начинает! — голос из толпы прорезал шум. — Похоже, рыбак уже сдался!
— Грегор уже отделил крылья, а этот даже кожу не может разрезать.
Мясник услышал комментарии и громко расхохотался, продолжая разделку. Его тяжелый клинок с хрустом прошел через хребет. Еще один удар. Бедро отделилось от каркаса. Для своего размера и комплекции Грегор двигался на удивление ловко.
Мне нужно было срочно найти решение. Время шло, а я все еще стоял с бесполезным куском железа в руке.
— Может, ему нужна помощь няньки?
— Или он просто поумнел и понял, что лучше сдаться, пока не опозорился окончательно!
Толпа загоготала. Даже судьи переглянулись. Госпожа Изольда скривила губы в брезгливой усмешке.
И тут мой взгляд упал на небольшую керамическую чашку в углу прилавка. В ней плескалась мутноватая вода. Мясник, видимо, споласкивал в ней руки между разделками.
Керамика.
Я схватил чашку и выплеснул воду на землю. Перевернул вверх дном. Грубое неглазурованное донышко было шероховатым. Как раз то что нужно.
Прижал к нему лезвие под острым углом. Начал водить взад-вперед. Быстро. Равномерно. Металл скрежетал по керамике.
Да, это был самый простой способ точки, который используют домохозяйки на кухне. Но в нынешней ситуации это был единственный вариант.
— Что он делает?
— Точит нож о чашку? Это вообще так работает?
— Странный парень…
Грегор злорадно посмотрел на меня.
— Ха! Тупой нож? Да ты просто неудачник! У настоящего мастера инструмент всегда готов к работе!
Я ему не ответил. Продолжал водить лезвием. Раз. Два. Три. Скрежет сливался с шумом толпы в однородный гул. Лезвие становилось с каждой секундой всё острее.
— Грегор уже на половине! — объявила госпожа Изольда, наблюдая за работой мясника. — А этот мальчик все еще возится с чашкой. Думаю, исход уже очевиден.
Старейшина Элрик молча смотрел на меня. На его лице не дрогнул ни один мускул, но в глубине глаз промелькнуло что-то похожее на любопытство.
Я провел пальцем по кромке лезвия. Острое. В самый раз для работы.
Отложил чашку. Взял нож в правую руку, протёр о рукав, убирая мельчайшую стружку. Схватил левой рукой тушу фазана за ногу внимательно оценивая.
Грегор разделывал птицу грубо. Он кромсал её тесаком не особо заботясь о точности и красоте. Его метод был прост для торговли. Разрубил на куски. Взвесил. Продал.
Но это было варварство, а не разделка.
Нужно понимать структуру. Знать, где кости соединяются через суставы, где пролегают сухожилия, как устроены мышечные волокна. Хороший повар не разрубал птицу топором. Он разбирал ее, как хирург, используя естественную анатомию.
Прокрутив в голове несколько вариантов, я решил остановиться на классическом Французском способе. Думаю, он лучше всего здесь подойдет, только в видоизмененной версии с разделкой на пятнадцать частей. Два крыла. Два бедра. Две голени. Две части грудки. Спинка. Шея. Четыре куска с каркаса и отдельно хвостовой отруб. Элегантно и быстро.
Я положил тушу на спину. Пальцы сами нашли сустав, соединяющий крыло с грудной клеткой. Легкое надавливание. Вот он. Кончик ножа вошел точно в хрящ, и знакомое ощущение податливой ткани отозвалось в запястье. Поворот. Хруст. Крыло отделилось.
Две секунды.
Второе крыло. Еще две.
Перевернул тушу. Бедренный сустав откликнулся под пальцами, словно приглашая лезвие. Нож скользнул между костями. Легкий поворот, и бедро уже в руке.
Второе бедро.
Руки двигались сами, будто вспоминая старую, давно разученную мелодию. Годы опыта проснулись в каждом движении. Тысячи разделанных тушек. Утки, куры, гуси, индейки.
Я мог бы делать это с закрытыми глазами, полагаясь только на прикосновение и звук. Нож становился продолжением руки, а птица под моими пальцами превращалась в аккуратные части, каждая из которых выглядела так, будто ее можно сразу подать на стол.
Скорость нарастала естественно, без спешки. Лезвие находило суставы само. Хрящи разделялись почти без усилия, сухожилия поддавались одним движением. Каждый разрез ложился точно, оставляя чистые края. От ножа пахло металлом и едва уловимой свежестью сырого мяса.
Шум толпы на фоне начал стихать.
— Смотрите… он догоняет.
— Как он так быстро?
Мир сузился. Осталась только разделочная доска, теплое дерево под ладонью, нож и птица. Остальное растаяло. Я просто отделял части, одну за другой, позволяя рукам работать…
* * *
Изольда наблюдала за происходящим с привычным чувством превосходства. Эти рыночные разборки были низменным зрелищем, недостойным ее внимания, но скука деревенской жизни и отдыха подтолкнула ее согласиться на роль судьи.
К тому же Грегор снабжал ее кухню отличным мясом уже много лет. Его победа предрешена.
Изольда скрестила руки на груди, наблюдая за дуэлью с едва заметной усмешкой. Мальчишка уже проиграл, просто сам об этом не знал.
Грегор работал уверенно. Его тесак с грохотом рубил кости. Движения грубые, но быстрые. Опытные. Пот блестел на его красном лбу, но прогресс шел стабильно. Куски мяса ложились на прилавок один за другим.
А вот Ив…
Изольда перевела взгляд на подростка. Он все еще колдовал над своей тушей с каким-то детским упрямством. Его маленький нож медленно резал плоть. Слишком медленно. Даже с его показушным жонглированием ножом в начале дуэли, сейчас он безнадежно отставал.
Жалкое зрелище.
Она уже собралась прервать состязание и сказать, что оно бесполезно, так как победитель виден сразу. Не стоит издеваться над деревенским дурачком.
