обеим сторонам тянулись аккуратно подстриженные изгороди, за которыми угадывались массивные каменные ограды. Пять больших поместий, каждое окруженное высоким забором с ажурной кованой решеткой. В глубине дворов виднелись белые статуи и фонтаны.
Я обернулся.
За холмом по другую сторону виднелась обычная деревня с покосившимися заборами, курами во дворах и грязными тропинками между домами.
А здесь… Это больше походило на элитный квартал из какого-нибудь богатого города. Контраст был настолько разительным, что казалось, я перешагнул невидимую границу между двумя мирами.
Я то думал, это самая обыкновенная деревушка, которых у нас в России полно, а оно вон оказывается как.
В конце улицы, за высокой изгородью, возвышалось поместье из белого камня. Двухэтажное здание с красной черепичной крышей блестело под солнцем. Колонны у входа, широкие окна с резными ставнями, ухоженный сад с фруктовыми деревьями.
Вот бы жить в таком месте.
Мысль мелькнула сама собой. Я усмехнулся. Сначала нужно купить хоть какой-то дом, открыть рыбный ресторанчик, а уже потом мечтать о подобных хоромах.
Двинулся вперед по каменной дороге. Рид не отставал с любопытством принюхиваясь.
Мы прошли мимо трех поместий, каждое из которых отличалось своей роскошью, пока я наконец не остановился у массивных кованых ворот.
Сверху за ними проглядывался дорогой особняк с черепицей зелёного цвета.
Я постучал в калитку. Почти сразу появился мужчина в темном жилете и белоснежном халате. Волосы зачесаны назад, лицо суровое. Настоящий дворецкий.
Его взгляд скользнул по моей одежде, плетёной ловушке в руках и Риду у ног. Я назвал себя и коротко объяснил, что хочу узнать о продаже дома госпожи Изольды, на другой стороне деревни. Он молчал пару секунд, словно раздумывая, а потом кивнул.
— Понятно. Вы можете войти. Но кота и… эту вещь придется оставить за пределами поместья. Таковы правила дома.
Я посмотрел на Рида. Он сидел у моих ног и не сводил с дворецкого взгляда, в котором легко читалось презрение, смешанное с подозрением. Казалось, если бы он мог говорить, то наверняка сказал бы дворецкому, — «Ты кто такой, чтобы тут мной командовать?»
— Присмотри за мордой, я скоро вернусь, — тихо сказал другу.
Он недовольно мяукнул, но остался на месте. Поставил морду рядом с ним и прошел через калитку.
Дворецкий шел впереди, не оглядываясь, а я проследовал за ним по белоснежной дорожке из выложенного камня и далее внутрь дома.
Потолки поместья давили на меня своей высотой. Картины в позолоченных рамах, ковры с замысловатыми узорами, мебель, которая стоила, наверное, как маленькая деревня, — всё здесь кричало о богатстве. Но не той, что радует глаз, а той, что намекает: «Ты здесь чужой».
Вскоре мы вышли через одну из дверей во внутренний двор с обильной зеленой растительностью и уютной беседкой по центру.
— Подождите здесь. Я сообщу госпоже о вашем визите. И… ничего не трогайте.
Он бросил на меня взгляд, полный недоверия, и исчез за дверью.
Я остался один. Сел на скамейку. Отсюда открывался вид на небольшой пруд с золотыми рыбками. Вода в нем была прозрачной, а на дне лежали разноцветные камешки.
Вскоре позади донеслись тихие шаги, приближающиеся к беседке.
Обернулся.
Из особняка ко мне девушка. Юная, лет шестнадцати. Она шла легко, держа спину прямо, словно ее учили этому с детства.
На ней был халат из красного шелка с вышитыми золотыми нитками цветами. Длинные черные волосы собраны в высокую прическу, закрепленную нефритовыми шпильками. Лицо правильных черт, но холодное. Брови слегка изогнуты, губы поджаты.
За ней по пятам следовал дворецкий.
Девушка вошла в беседку. Ее взгляд скользнул по мне. Оценивающий, прямо как у Изольды. Только в ее глазах не было любопытства, а только пренебрежение.
Дворецкий остановился у входа.
— Молодая госпожа Амелия. Представляю вам Ива. Изгой из семьи… — Он сделал паузу, словно подбирая слова, но замолчал. — Пришел по вопросу покупки недвижимости.
Изгой?
Слово резануло будто филейным ножом по мякоти. Меня изгнали из семьи? Неужто это истинная причина, почему владелец этого тела стал бездомным?
Девушка нахмурилась. Ее носик слегка сморщился, словно она почувствовала неприятный запах.
— Изгой. Что ты забыл на пороге нашего дома?
В ее голосе прозвучало отвращение, но за годы прошлой жизни у меня выработалась броня к высокомерию различных богатых особ. Поэтому на ее тон мне абсолютно индифирентно.
— Пришел узнать о продаже дома. Того, что стоит на южной окраине, за холмом. На нём висит табличка с надписью «продается».
Девушка достала из рукава веер. Красный шелк с вышитыми журавлями. Она резко открыла его, закрыв нижнюю часть лица.
— Этот дом стоит пять золотых монет. Скажи мне, есть ли у тебя такие деньги?
Она даже не пыталась скрыть насмешку. Видимо, вопрос был задан для галочки. Да и зачем ей ждать ответа, если всё и так очевидно?
— Нет, — прямо ответил я. Зачем играть в эти игры?
Девушка хлопнула веером. Резко, отрывисто.
— Тогда зачем ты пришел? Мы не раздаем дома нищим. Если у тебя нет денег, не смей больше приходить на порог нашей семьи.
Её голос звучал так, будто мог заморозить воду в реке. Она повернулась на каблуках и пошла прочь.
— Подождите, — я приподнял руку. — Да, у меня сейчас нет нужной суммы, но как рассрочки? Буду вносить деньги регулярно, пока не выплачу всю сумму. Или хотя бы забронируйте дом за мной. Я заработаю эти деньги. Просто не продавайте его другим.
Девушка остановилась. Медленно обернулась.
— Рассрочка? Ты, изгой без гроша за душой, просишь нас поверить, что выплатишь пять золотых? Чем ты собираешься платить? Речными камнями? К тебе нет доверия для таких условий. Если хочешь купить дом, приноси пять золотых сразу.
Ясно. Я усмехнулся, глядя в раздраженные глаза девушки
— А вы уверены, что можете принимать самостоятельно такие решения? — сказал я спокойно, без тени вызова. Просто констатировал факт. — Вы ведь… Разве не взрослые члены семьи должны решать такие вопросы?
Ее брови дернулись. Она хлопнула веером еще раз, на этот раз с таким резким движением, что казалось, он вот-вот сломается.
— Как ты смеешь! Ты не в том положении, чтобы ставить под сомнение моё право принимать такие решения.
Она хотела еще что-то добавить, но шум шагов отвлек ее.
По дорожке к беседке шла госпожа Изольда. Легкое шелковое платье струилось при каждом ее шаге.
Как только она увидела меня, на ее губах появилась легкая улыбка. Она была совершенно не похожа на холодную маску, которую носила Амелия.
— Ах, Ив. Какая удача, что ты сам пришел к нам. Я как раз думала о том, чтобы пригласить тебя
