похожа на раковину моллюска наутилус – «кораблик»). В надводном положении лодка шла под парусом. Перед погружением мачту складывали и убирали в специальный жёлоб на корпусе. «Наутилус» мог погружаться на 30 м и всплывать, заполняя и осушая балластную цистерну; подводники дышали через дыхательную трубку, прикреплённую к поплавку. Французское правительство передумало и выделило деньги на постройку новой лодки из листовой меди и даже обещало платить за потопленные вражеские корабли. Однако английские суда увёртывались от медлительного «Наутилуса». К тому же французский морской министр не присвоил членам экипажа воинские звания, а без этого англичане в случае захвата в плен повесили бы их как пиратов. Поэтому «Наутилус» проплавал недолго.
В 1801 году американским послом во Франции был назначен судья Роберт Ливингстон, который пытался организовать в Америке пароходное сообщение на реке Гудзон. В Париже Ливингстон встретился с Фултоном и стал помогать ему в постройке пароходов. Но ни один из построенных пароходов не мог развить скорость выше 4 узлов (примерно 7 км/ч).
Академик Латобре, которого правительство Франции привлекло в качестве эксперта, заявил, что «пар имеет двигательную силу, но столь слабую, что едва ли сможет двигать и детскую игрушку». Наполеон Бонапарт, только что ставший французским императором, пришёл к выводу, что «корабли без парусов – нелепость» и что «место пара на кухне, в кастрюле под крышкой». Денег Фултону не дали. Тем не менее в июле 1804 года Наполеон пишет своему министру внутренних дел: «Ознакомился с проектом гражданина Фултона. Думаю, что он способен изменить облик всего мира. Здесь я усматриваю великую правду физики».
В мае 1804 года Фултон приехал в Англию и заказал фирме «Болтон & Уатт» новый усовершенствованный паровой двигатель. Между тем Ливингстон торопил его вернуться в США: адвокат Джон Стивенс, шурин Ливингстона (муж сестры), только что пустил по Гудзону пароход с двумя гребными винтами и готовился перехватить у Ливингстона лицензию на пароходное сообщение между Нью-Йорком и Олбани, срок которой истекал в 1807 году. Фултон вернулся в Америку, и весной 1807 года на воду был спущен «Пароход Северной Реки» (North River Steamboat)[14]. В длину он имел 40 м, в ширину – 5 м, водоизмещение – 100 т; мощность двигателя Уатта составляла 20 лошадиных сил (14,7 кВт). В августе того же года пароход совершил первый рейс по Гудзону от Нью-Йорка до Олбани, открыв на этом участке постоянное движение. Расстояние до Олбани (150 миль, или 241 км) пароход покрывал за 32 часа, возврат по течению реки занимал 30 часов.
Новое средство передвижения вызвало насмешки и издевательства. «Пароход Северной реки» прозвали «Придурь Фул-тона». Владельцы парусных и гребных судов на Гудзоне подстраивали столкновения пароходов с шаландами и баркасами, устраивали на их пути заторы. В 1811 году в США был принят специальный закон, грозивший строгим наказанием за сознательный вред, нанесённый пароходам.
Позже Фултон построил несколько колёсных пароходов, в том числе 32-пушечный «Демологос» (Глас народа), применявшихся в войне против англичан. Это был первый в мире военный паровой корабль и первый броненосец: под его наружной обшивкой находилась деревянная «броня» толщиной 1,5 метра!
Роберт Фултон скончался в 1815 году и был похоронен в Нью-Йорке. В его честь назван его родной городок в Пенсильвании и ещё множество других мест – городов, улиц, школ и кораблей.
Часть IV. Белые пятна чёрной Африки
Нашему воображению, кажется, нет предела. Оно легко принимает и мыслящий океан, и цивилизацию растений, и монстров, шастающих в бескрайнем космосе. А войны межгалактических империй просто успели всем надоесть.
Но попробуйте представить себе Землю, какой она была лет 150–200 тому назад, когда до наших дней оставалось всего 12–16 пятиклассников…
Для начала придётся позабыть Аллана Квотермейна, Индиану Джонса, Гарри Поттера и прочих киношных героев. Потому что в том мире начисто отсутствовала виртуальность, которую сегодня порождают бесчисленные экраны кинотеатров, телевизоров и компьютеров. Тот мир был предельно материален. Он состоял из плотных, абсолютно реальных вещей. В том мире не было не только космических кораблей, но и самолётов. Звёзды и планеты казались чем-то запредельно далёким.
А Земля была, как ни странно, намного просторнее. Сейчас, чтобы попасть из Москвы в Шарм-эль-Шейх, на Канары или даже в Нью-Йорк, достаточно собрать чемодан, доехать на такси до аэропорта – и через несколько часов мы на месте. А двести лет назад из пункта А в пункт Б, находящиеся в какой-нибудь тысяче километров друг от друга, надо было подолгу добираться на лошадях либо в конном экипаже. Или, того хуже, ехать в порт, чтобы, погрузив на корабль кучу ящиков и сундуков с багажом, потом неделю – другую качаться на волнах. Вспомните англичанина Филеаса Фогга, героя романа Жюля Верна. Чтобы обогнуть земной шар за восемьдесят дней, ему пришлось преодолеть невероятные препятствия.
На картах было полно белых пятен – мест, куда не ступала нога человека. То есть кто-то там, конечно, жил, но цивилизованное человечество об этом ничего не знало.
Рабы в трюме корабля, следовавшего из Африки в Америку. Художник Й. М. Ругендас.
А узнать хотелось. Одна за другой отправлялись исследовать белые пятна группы смельчаков. Сейчас этих людей именуют землепроходцами. Название, прямо скажем, не слишком удачное. Ну что это за занятие такое – проходить землю? Конечно, всегда существовали фантазёры, мечтавшие о неизведанных странах, но у них редко хватало денег на далёкие путешествия. Средства давали либо государства, заинтересованные в расширении своих владений, либо богатые купцы, искавшие места, где можно подешевле купить и подороже продать. Русские казаки прошли всю Сибирь в погоне за дорогими мехами. Колумб отправился в путь в поисках Индии, о сокровищах которой ходили легенды. Испанские конкистадоры грезили о городах с улицами, мощёнными золотом.
Как европейцы открывали Сенегал
Эпоха великих географических открытий началась в XV веке, когда в европейских странах получили распространение суда нового типа, с кормовым рулём и палубными надстройками – каравеллы и каракки. От наших дней то время отделяют примерно 40–50 пятиклассников.
В Европе самыми опытными мореходами были тогда итальянцы. Но Италия не была единым государством, средств и сил на далёкие путешествия у неё не было. К тому же её географическое положение не способствовало заокеанским экспедициям. А вот испанские, португальские, голландские, английские, французские купцы и завоеватели на кораблях, которые часто вели капитаны-итальянцы, проникают в самые отдалённые уголки Африки, Америки, Австралии и Юго-Восточной Азии.
Скованных рабов доставляли в пункты сбора для отправки в другие страны.
Берегов Западной Африки европейские мореплаватели достигли быстро. Добраться туда было не так уж сложно: от Гибралтара на юг вдоль африканского берега. Португальцы в 1435 году первыми высадились недалеко от устья реки Сенегал – и обнаружили, что их опередили арабы и берберы, занёсшие сюда свою религию – ислам. В этих краях проживали представители одного из крупнейших народов Западной Африки – фуль-бе (иначе – фула, фулани). В долине реки Сенегал у фульбе существовало государство Текрур (Фута-Торо). Французы произносили «Текрур» как «тукулёр», что в переводе на русский означает «разноцветные».
В середине XVII века французские мореплаватели основали на песчаном островке в устье Сенегала факторию (торговое поселение) Сен-Луи. Управляющий колонией Андре Брю первым из европейцев попытался проникнуть в глубь континента. Дважды он поднимался вверх по реке Сенегал. Его люди после месячного путешествия добрались до водопадов на плато Фута-Джаллон, откуда берёт начало река Бафинг, которая, сливаясь с рекой Бакой, даёт начало реке Сенегал. Отчёты Андре Брю, изданные в 1728 году в Париже, стали ценным пособием по изучению Западной Африки.
Англичане двигались в глубь Западной Африки из Гамбии.
Первыми из европейских колонизаторов здесь обосновались португальцы. Англичане приобрели права на торговлю в русле реки Гамбия сомнительным способом: им продал их некий Антониу, приор ордена мальтийских рыцарей и внебрачный потомок португальского короля, тщетно пытавшийся занять престол Португалии. Суть же дела заключалась в том, что слабеющая Португалия не имела сил удержать за собой эти места, поэтому дальнейшую борьбу за Гамбию и Сенегал вели британцы и французы. По Версальскому договору 1783 года Франция отказалась от претензий на земли вдоль реки Гамбия в обмен на часть Сенегала.
Потом в эти места пришли британцы. Мунго Парк, сын шотландского фермера, после изучения медицины и ботаники в Эдинбургском университете в качестве ассистента судового врача посетил остров Суматру. Линнеевское общество оценило научные изыскания Парка
