17 июня буду читать об О. Мандельштаме[326].
В парижской литературной жизни — все то же.
Шлю Вам сердечный привет.
Ваш Ю. Терапиано
61
21. VI.61
Дорогой Владимир Федорович,
Рад, что удалось с рисунком. Анненков оказался любезным.
«Воздушные пути» я получил вовремя — к моему докладу об Осипе Мандельштаме 17/VI, который прошел хорошо.
Какая трагедия в «воронежских стихах» О. М<андельштама>!
Я прочел выдержки из Вашего письма И<рине> В<ладимировне> — те, где Вы говорите о Георгии Иванове — она была очень тронута.
Да, для меня тоже Мандельштам перевешивает «на весах» Пастернака — и намного.
Я было (по моей всегдашней отвлеченности) написал о стихах В. Набокова[327] (в рецензии о «В<оздушных> п<утях>»[328]) то, что думаю, т. е. — очень отрицательно: и ухо плохое — какофония в первом, а во 2 — наглость.
И<рина> В<ладимировна> вовремя схватила за руку (сказал ей об этой рецензии): «Что, хотите иметь второго Корвин-Пиотровского, только более авторитетного, знаменитого и богатого?! Да он… Жоржа чуть не съел за ту рецензию, давно, в “Числах”[329], когда еще был не так знаменит и богат!!!» — В общем, сознаюсь, отступился от «журнальной драки», т. к. еще раз «разводить опиум чернил слюною бешеной собаки»[330] не хочу, черт с ним! А жаль!
Так нахал и будет торжествовать со своей мраморной рукою![331]
Видел сегодня во сне Ходасевича — сказал, что у него есть в таком-то стихотворении недостатки, а когда Х<одасевич> спросил какие — не мог объяснить, забыл… сон критика.
Вероятно, скоро получу его стихотворения в издательстве ЦОПЭ.
Удивляет меня, почему К<орвин->П<иотровский> так много «всем-всем» рассказывает о своем роде?
В дворянской среде доброго старого времени много говорить о своих родословных считалось дурным тоном, о происхождении думали, когда нужно было определять сына в Пажеский корпус или выдавать дочь замуж.
То, что я написал о русской статье, а не о книге по-английски — плод недоразумения. («Стихи прозаиков» В. М<аркова>[332].)
Постараюсь исправить при случае эту ошибку, т. е. написать и об английской книге — примерно осенью, когда «о статье» Водов забудет и будет считать «новой книгой» английскую.
От Лифтона чека до сих пор нет — видно, «пообещал-пообещал и раздумал». Ах, капиталистическая акула!
А Георгий Иванов как раз к концу дал maximum лучшего, Мандельштам же кое-где все же не тот, в его положении, правда, любой срыв был бы простителен. В новейшей эпохе М<анделыптам> и И<ванов> отделяются от всех, кто может с ними конкурировать.
Как Ваш новый дом?
У меня в 20 гг. был «Новый дом» — журнал, три первых (и последних) №№ которого нигде не могу найти, а мои экземпляры зачитала Зин. Гиппиус. Желаю Вам всего доброго.
И<рина> Н<иколаевна> и я шлем привет Вашей супруге и Вам.
Ваш Ю. Терапиано
62
15. VII.61
Дорогой Владимир Федорович,
Ю.П. Иваск пишет мне: «непременно пошлите статью о Хлебникове В. Маркову, он собирает все, что появляется о Х<лебникове>».
Хотя статья[333] моя носит газетно-информационный характер, все же исполняю желание Юрия Павловича и посылаю Вам статью — несрочной, «обыкновенной» почтой.
Надеюсь, что у Вас все благополучно, и шлю Вам сердечный привет.
Ваш Ю. Терапиано
63
16. VIII.61
Дорогой Владимир Федорович,
Присланный Вами лифтоновский чек очень сейчас пригодится Ирине Владимировне — она очень благодарит Вас, — просит меня передать ее благодарность Вам потому, что сама сейчас писать не может. (Помнится, Лифтон хотел послать ей чек через меня, так? Но, даже если не так, чек все равно следует отдать И<рине> В<ладимировне> сейчас, она так больна.)
У нас во Франции каникулы — «uber alles!» Доктора все в разъездах, посылают к заменяющим, а заменяющих, в свою очередь, нет — так, вот уже 8 дней, И<рина> В<ладимировна> не может добиться назначенной ей специальной радиографии уха (в обыкновенном кабинете сделать нельзя, нужен специалист). Сегодня поиски будут продолжаться, а с субботы по вчерашний день — праздники, и Париж совсем пуст, — ничего нельзя было сделать.
А у И<рины> В<ладимировны> температура и в обоих ушах скверный процесс, м. б., гной, так что дело может кончиться операцией. Три врача — говорят разное; остановилась она на третьем, ассистенте знаменитости. Он уедет 20/VIII, радио должно быть готово раньше.
И<рина> В<ладимировна> измучена и физически, и морально — грозит потеря слуха — не весело; к тому же каждый визит — 2000 фр<анков>, лекарства — в пропорции…
Друзья приняли меры, собрали здесь и в N. Y. кое-что, но все это тает и тает, т<ак> ч<то> лифтонское подкрепление пришло как раз кстати.
Кто официально должен благодарить Лифтона — я или И<рина> В<ладимировна>, каков адрес, имя-отчество? Очень буду благодарен, если ответите на этот вопрос, т. к. благодарность нельзя откладывать в долгий ящик.
Статью о Хлебникове я писал по советским источникам — и о Крученых и др. воспользовался их данными — значит, «они» переврали кое-что или не знали. Впрочем, деталь о том, когда присоединился Крученых, важна лишь для научной статьи, а не для газетной, но все же я зол на источник.
Мне очень бы хотелось иметь точные данные о тех «новых критиках 30-летней давности», которыми ошеломляет нас Берберова[334]. Я и так удивился (хотя не в курсе новейшей американской критики и американского «нового искусства»): ведь здесь все это давно вчерашний день, т. е. «новое». А Берберова заодно отменила всю русскую поэзию, забыв о том, что у нас «новая поэзия» была раньше, чем у французов, в начале 20-х годов я был свидетелем, как они постепенно открывали наших футуристов, «ничевоков», имажинистов и т. д.
Что же касается «Н<ового> р<усского> с<лова>», в нем просто мерзость и дрянь.
Валентинов огаживает Блока[335], Рафальский утверждает, что «чистое искусство» сейчас не нужно, и заодно нелопустимо оскорбляет Чиннова, г. Большухин, превознося «своих» («все поэты новой эмиграции чрезвычайно талантливы», «Буркина как гения»), походя не умеет ничего сказать о хороших здешних поэтах — и т. д.
Присоединить бы к ним еще К<орвин->П<иотровского> со статьей на тему «Я и Т<ерапиано>»!
Получил от Дукельского[336] длинное письмо, на которое отвечу.
Дукельский как будто человек «прежнего мира» и прежних обычаев — посмотрим, каков он будет при дальнейшем знакомстве.
Знаете ли Вы журнал (1928 г., Париж) «Новый корабль»? Это было столь же недолговечное продолжение «Нового дома».
Я уже съездил к морю в Dieppe на 7 дней, а сейчас сам плох: началась какая-то гадость с кровообращением (?) — «качает», приливы к голове, головокружение — наш доктор доискивается, от чего это? А я чувствую себя гадко и с трудом начал опять писать статьи и снова на год «запрягся в работу».
Желаю Вам всего самого доброго и хорошего отдыха.
Ваш Ю. Терапиано
Статьи по-английски о поэмах Х<лебникова>[337] Вы мне не присылали.
64
3. Х.61
Дорогой Владимир Федорович,
Ирина Владимировна находится сейчас в казенном госпитале в Luchon[338], где лечит уши и горло, — по ее словам, «до ужаса усердно, с утра до вечера».
Расходы — в основе казенные, но есть и падающие на пациента: «за все надо доплачивать и всюду давать на чай — за ванну, за полоскание носа и горла, за аэрозоль — мои 15 тысяч уже растаяли».
И<рина> В<ладимировна> там будет до 10–12/Х, если не задержат врачи дольше. Но лечат там, видимо, серьезно, и можно надеяться, что И<рина> В<ладимировна> вернется из Luchon в полном порядке и сможет писать — из-за болезни она месяца три почти ничего не писала.
Я спросил ее о книге Г. И<ванова>[339] — «Книги Жоржа у меня нет. О том, как он писал ее, можно прочесть в “Современных записках”, кажется, 30 года, “Гумилев”[340]. Конечно, все в ней совершенно точно, он составил ее еще в Петербурге, где у него были все материалы».
В прошлом письме я писал Вам, что получил от Лифтона перевод (сделанный Вами) и спрашивал Вас, нужно ли его благодарить и кто — я или И<рина> В<ладимировна> — должны это сделать, а также его имя— отчество и адрес.
На этот вопрос Вы мне не ответили.
«Новый корабль» (1927–1928) — вышло 4 №; до него — был «Новый дом» (1926–1927) — вышло, если не ошибаюсь, три выпуска. Я дал мой комплект во время войны, т. е. в 1939 году, Зинаиде Гиппиус, а затем Злобин дал его проф<ессору> Петру Ковалевскому[341] — так и пропал…
