На самом деле Мэй точно знала, что Кейт спустилась на кухню за стаканом молока для девочки и сейчас могла видеть все, что происходило у порога.
Мэй снова бросилась на Джонаса. Тот успел остановить ее прежде, чем она сомкнула руки на его шее.
— Прекрати это, Мэй. Что на тебя нашло?
— Кейт не хочет вас, это ж ясно как день, — улыбнулась она. — А я прекрасно знаю, что такому мужчине, как вы, нужна хорошая женщина.
— Ну уж точно не ты.
— Что? — Мэй обиделась.
— Дьявол… Ты — единственная подруга моей жены. Ты — единственная, к кому она прислушивается. Если бы ты жила в Портсмуте и не знала Кейт, тогда, может быть, ты была бы первой, к кому я пошел. Но, Мэй, ты живешь в этом доме, и потому я не буду спать с тобой.
— О…
— Но за предложение спасибо. Приятно знать, что хоть кому-то в этом доме я небезразличен. Моя комната свободна?
Мэй кивнула. Она подождала, пока Джонас поднимется, потом решительно направилась на кухню и распахнула дверь. Кейт сидела на стуле ни жива ни мертва, сжимая стакан молока так, что пальцы побелели. Она вздрогнула, когда Мэй хлопнула дверью.
— Значит, говоришь, бесчестный негодяй? А это ты как назовешь? Он отверг меня просто потому, что я живу в его доме и потому, что я — твоя подруга. А уж дружок-то его встал, не сомневайся. И знаешь, что это значит? Женщины у него не было уже давно! Чтоб от такого поцелуя да что-то встало!..
Кейт растерянно хлопала глазами.
— Так ты… специально? Ты знала, что я все вижу?
— Да, знала. Но даже это бы меня не остановило, если б он согласился. А ты… Ох, какая ж ты дура!
Мэй издала звук, похожий на рычанье.
— Ох, если б ты только на самом деле слушалась меня, сутками не вылезала б из его постели и еще бы жаловалась, что мало!
Мэй снова издала этот рычащий звук, резко развернулась и пошла в свою спаленку.
Кейт отнесла Клер молока, рассеянно пожелала девочке спокойной ночи. Потом подошла к комнате Джонаса. Дверь была приоткрыта, и она вошла. То, что она увидела, заставило ее сердце пропустить удар. Джонас укладывал вещи. Он услышал шорох у дверей и обернулся.
— Ты надолго уезжаешь? — спросила Кейт.
Джонас кивнул.
— Я вложил все средства в корабли и прогорел. У меня мало что осталось. Но тебе не стоит волноваться. Осталось достаточно, чтобы ты и Клер ни в чем не нуждались.
Кейт сделала еще шаг к центру его спальни, совершенно не представляя зачем. И тогда Джонас решился. Он не собирался, до этого самого момента не собирался следовать совету Теодора, хотя — на всякий случай — даже остановился в деревенской гостинице и помылся. Он испытал облегчение, когда Мэй сказала ему, что его жена спит. Но Кейт пришла в его комнату, она сделала этот шаг. И Джонас сделал шаг навстречу. Кейт завороженно смотрела на него, как кролик на удава.
— Ты когда-нибудь видела удавов? — спросил Джонас, ухмыльнувшись.
— Что?
В следующее мгновение он уже целовал ее. Первые несколько секунд Кейт пыталась вырваться, но Джонас не позволил ей. Он целовал ее, пытаясь утолить жажду, которая так долго росла в нем… И удары ее кулачков слабели, и губы ее уже отвечали на его поцелуй, но Джонас не ослаблял своих объятий, лишая ее даже малейших шансов на спасение.
Он с легкостью уложил жену на кровать, но чтобы раздеть ее, ему пришлось оторваться от ее губ. Он рванул ее платье на груди. Ветхая, заношенная ткань легко поддалась и разошлась до самой талии.
— Джонас… — взмолилась Кейт, ресницы ее затрепетали.
— Ненавижу это платье.
Он снова склонился, чтобы поцеловать ее, но Кейт уперлась ему в грудь ладонями.
— Нет, пожалуйста.
Джонас легко прижал ее руки своими и выдохнул ей прямо в губы:
— Не собираюсь уезжать, так и не осуществив свой брак. Сегодня у тебя нет права сказать «нет».
И он снова ласкал ее губы своими, добиваясь ответной ласки. Чувствуя, что она перестала сопротивляться, Джонас снова оторвался от губ жены, и так же легко, как и платье, разорвал сорочку, прикрывавшую грудь Кейт. Кейт вздохнула, но даже не открыла глаз, не сделала попытки прикрыться. Джонас грустно умехнулся. Быстро он снял с нее остатки одежды, но сам пока оставался одетым, он не доверял своей выдержке.
Он гладил ее руками, покрывал жаркими поцелуями ее тело, но когда он спустился совсем вниз, Кейт вдруг снова подала голос:
— Нет, что ты делаешь?!
— Насилую тебя. Не сопротивляйся, Кейт, иначе я привяжу тебя.
Кейт закрыла глаза, сдаваясь, признавая себя побежденной, но он почувствовал, что она напряглась. Ожидала от него какой-нибудь мерзости? Неудивительно, после его слов…
Нежно, но настойчиво он развел ее ноги в стороны и коснулся губами ее женской сути. Кейт вздрогнула, напряглась еще больше, но отстраниться не пыталась. Он целовал ее внизу, пока она не расслабилась. Он ласкал ее, пока она вновь не напряглась, и не задохнулась, и не выгнулась с изумленным криком.
Через несколько мгновений он скинул с себя всю одежду, снова развел ее ноги в стороны. Он опасался, что Кейт успеет прийти в себя и опять взбунтуется, но она лежала в его постели безвольной куклой, и только часто вздымающаяся грудь служила признаком, что эта кукла еще жива.
Наконец Джонас с долгим вздохом овладел ею. Он просто лег на нее, спрятав лицо в подушку у нее за плечом, и не двигался. Сколько месяцев он ждал этого… Целую вечность.
Он чуть приподнялся на локтях, хотя Кейт не жаловалась на его тяжесть, и стал двигаться — тихо, невыносимо медленно, чтобы прочувствовать каждую секунду этого соединения. Три долгих движения, три быстрых — и все.
Он скатился с нее, но из объятий не выпустил и засыпать не собирался. Кейт лежала перед ним — голая, распростертая, просто очаровательная. Он обводил ладонью все ее соблазнительные изгибы, раздумывая над следующим шагом.
Она открыла глаза, несколько мгновений смотрела на него, потом попыталась встать, но Джонас не позволил. Он вновь поцеловал ее, и Кейт сдалась даже быстрее, чем в первый раз. Теперь он мог уделить ей то внимание, которого заслуживала каждая женщина. Он ласкал ее, он целовал ее, не пропуская ни малейшего уголка, — и она в изнеможении хваталась за простыни, все глубже и глубже погружаясь в невообразимый экстаз…
Второй раз вышел несравненно более длинным и чувственным. Кейт лежала, закрыв глаза, утомленная любовными играми, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Джонас — уставший, но так и не насытившийся, — медленно гладил теплой ладонью ее живот. Ему хотелось еще, и еще, и еще, но он понимал, что так скоро после второго раза у него ничего не выйдет. И в то же время он был не в силах оторваться от жены. Теперь она даже намека не высказывала, что хочет встать и покинуть его постель.
