— О, да… — Лиля перехватила ее взгляд. — На одном этом подсвечнике… — она покрутила в руках тяжеловесный, но невообразимо красивый канделябр. — Можно сделать состояние. Бенвенуто Челлини.
Не успела Алиса ахнуть, как Лиля убежала на кухню. Алиса направилась за ней и едва не заблудилась — дом был огромный! — но пошла на запах и очутилась в большой, метров двадцать пять, кухне.
— Повариха сегодня в ударе, так что осталось лишь все подогреть и предаться оргии! — заявила Лиля, обнюхивая нечто, благоухающее специями и пряностями.
Нечто оказалось пловом с креветками. Безумно вкусным.
Они ужинали на крытой террасе, что выходила в сад. Здесь была столовая — небольшая (если сравнивать с гостиной), метров тридцать, но очень элегантная. Светлая — мебель только из карельской березы, с жизнерадостными натюрмортами: спелые желтые груши, аппетитный хлеб, красные яблоки — все такое аппетитное, сочное, что хотелось покусать картины.
— Ты же ничего не знаешь о нашей жизни? — спросила Лиля, когда они пересели в низкие кресла у окна и закурили.
Девушка покачала головой.
— Какая я дура! — расстроилась Лиля. — Надо было тебя найти, все рассказать… Но зачем, скажи мне, зачем ты связалась с этой Риммой? Почему тебе так нужно было утереть нос этой Ольге?! Неужели моя внучка — злобная мстительная интриганка?
— Видимо… — буркнула Алиса, которой хватало забот и без нотаций.
— Я горжусь тобой, — подобрела Лиля и потрепала ее по плечу. — Но это не исключает всех тех забот, которые мы приобрели с твоей помощью. Не хочу тебя загружать сегодня проблемами — лучше расскажу, как мы живем.
И спустя десять минут Алиса с головой ушла в удивительный мир — в прямом смысле волшебный, о котором ей надо было так много узнать.
Мир, в котором чудо означает именно чудо, а не тот факт, что ты, попав на Ленинградке в пробку, все-таки успеваешь на самолет.
Лиля, которая в свои девяносто два выглядела на шестьдесят, рассказывала об удивительных путешествиях, о грозных штормовых волнах, накрывающих с головой яхты и корабли, о бескрайних песчаных берегах, о мертвых вулканах, заросших алыми цветами, и белых горных вершинах, о русалках, что хватают за ноги оказавшихся за бортом, об опасных ведьмах с Ямайки, живущих в тропических лесах, о духах огня, томящихся на проклятых вершинах, о ледяном замке странной колдуньи, повелевавшей снежным царством… В голове у Алисы настоящее смешалось с прошлым — она уже не понимала, кто жив, кто мертв, чего уже нет, а что — не более чем легенды. И сердце сжималось от восторга, от легкого прикосновения к этой жизни, от осознания того, кем она сама теперь была.
— Твои возможности безграничны, — повторила Лиля то, что уже говорила Римма. — Почти безграничны. Главное, чтобы ты умела желать и верила в себя.
— Умела желать? — повторила за ней Алиса.
— Да, — кивнула Лиля. — Желать так, чтобы твое слово поднимало волны. Так, чтобы деревья сгибались до самой земли. Чтобы с неба лился огонь. Но это непростая задача, подруга. Одни желают во имя других — им кажется, будто они творят добро, другие учатся так ненавидеть, что их желание разрушает все живое, все прекрасное, что создают люди… И очень трудно добиться своего просто потому, что ты — сильная. Твоя сила может быть благодушной, как морской штиль, а может быть страшной, как цунами, и ты знаешь, на что способна, и это дает тебе власть, — глаза у Лили сверкали, и Алиса поняла, что она уже больше не рассказывает красивые сказки, а говорит серьезно.
— А ты так умеешь? — Алиса затаила дыхание.
— Куда там! — Лиля махнула рукой. — Зачем бы я тогда занималась бизнесом? Не та порода. А вот среди твоих родственниц были великие.
— Да? — только и сказала Алиса.
— Поверь мне. Возможно, ты одна из них. А может… — Лиля прикрыла рот рукой и зевнула. — Ты просто маленькая засранка, которая использует дар ради ничтожной выгоды и дешевой бабской мести. Спокойной ночи.
Она ушла, ни разу не оглянувшись на Алису, которая застыла в кресле с открытым ртом и оскорбленным самолюбием.
Глава 10
Скандал разразился с самого утра. Пока Алиса пила кофе и изучала сайты, невидимые простому пользователю, позвонила Наташа, стилист, и сообщила, что мир рушится. Алисе, как главному редактору, нужно срочно приехать — лучше прилететь на вертолете, и взять на себя роль Бэтмена.
— Наташа, что случилось? — спокойно поинтересовалась Алиса. — Ты можешь мне сказать?
Вопрос был риторический, Наташа рявкнула: «Нет!» — и бросила трубку.
Дело в том, что пока Алиса кемарила у себя в кабинете и таращилась на зомбированных сотрудников, делающих вид, что в этот отвратительно серый и промозглый осенний день отлично выспались и все соображают, Наташа, Маша, визажистка и парикмахерша украшали Тину Канделаки, которую один из самых известных фотографов Москвы снимал для интервью.
Полчаса назад все шло по плану, а теперь — на тебе! Что могло случиться? Канделаки не хочет сниматься? Вряд ли — она не психопатка, понимает, что делает. Фотограф пришел пьяный и умер? Не может быть! Не тот он человек. Пожар?
Алиса за четверть часа добралась до Мясницкой, вприпрыжку добежала до подъезда, ворвалась в мастерскую и застала удивительную мизансцену. Тина говорила по телефону. Она держалась, но было заметно, что ей очень хочется отсюда смыться — и подальше. Тину заслонял собой охранник — очень мужественный громила с таким выражением лица, будто все остальные — его личные враги. Поодаль тряслась Маша — она почти рыдала, рядом с ней, скрестив руки на груди, курила Наташа, а немного в стороне Дима оживленно, но тихо беседовал со своим адвокатом.
Алиса чуть пошатнулась, заметив Диму, но взяла себя в руки, поздоровалась с Тиной — громила нахмурил брови и дал понять, что к телу телезвезды лучше не приближаться, после чего резко спросила у Наташи:
— Ну?
Дима лишь бросил взгляд — даже не поприветствовал ее, и Алисе потребовалась вся сила воли, чтобы не закричать: «Эй, парень! Знаешь меня? Это со мной ты трахался последние полгода!», но она решила не обострять ситуацию.
Наташа кивнула и направилась в укромный уголок в другом конце студии, увлекая за собой Алису.
— Слушай! — зашептала она. — Мы в полной жопе! Канделаки притащила с собой «Каррера и Каррера» — браслеты, серьги, колье и все такое. Ну, для красоты. И охранник при ней, — она указала на громилу. — Ну, вот, мы ее красим, все такое, а потом — бац! — нет сережек с бриллиантами. Ищем-ищем, охранник в бешенстве, всех запер, сказал, либо он сейчас ментов вызовет, либо сам нас обыщет. В итоге серьги нашлись у Маши.
