главное: кто будет замораживать Стикс теперь, когда Самаэля нет? Я бы не отказалась снова встать на коньки.
Или попробовать самой?
Сил стало больше. Лимонные аллеи казались ерундой по сравнению с тем, что я теперь могла. Хотя и не до конца осознавала, что именно. Но вдруг получится заморозить Стикс и немного покататься?
– Если не получится, я ничего не теряю. – Я стала размышлять вслух. – Но если получится не до конца, я рухну в реку мертвых, которая является дорогой в один конец для всех душ и иных. Однажды я чудом выжила, нырнув в нее, но второй раз мне вряд ли повезет. Хм… отличная идея!
Все лучше, чем призраком бродить по дому в ожидании хоть каких-то новостей.
– Хелен, – я заглянула в комнату, где мачеха уже развела буйную деятельность по облагораживанию пространства, – я прогуляюсь, хорошо? Запрись, пожалуйста, изнутри. Мне будет спокойнее. Ворон за тобой присмотрит.
– Не задерживайся допоздна.
Подхватив коньки и куртку, я вышла на улицу и направилась к реке. Ноги сами принесли к тому месту, где после неудачного свидания с Риджем мы гуляли с Дэвалем. И где он бросил мне игрушку на лед. Я села на ограждение и постаралась сосредоточиться.
Заморозить Стикс оказалось не так уж просто. Открыть Предел, раскидать пару десятков душ, вернуться из живых – раз плюнуть. А вот со льдом ничего не получалось.
Я представляла, как поверхность воды покрывается ледяной коркой. Вспоминала ощущения от скольжения лезвий. Вызывала в памяти ощущения холода и свежести. Внутри даже что-то ворочалось, но Стикс оставался глух к моим мольбам.
– Размышляете в одиночестве? – раздался голос Тордека.
– Пытаюсь научиться замораживать реку. Самаэль же умел. Значит, смогу и я.
– И что мешает?
– Незаконченное образование?
Магистр хмыкнул и сел рядом.
– Образование вам, Аида, не нужно. Мы учим, как жить в нашем несовершенном мире. Как запечатать в себе магию, чтобы не убивать остатки жизни в Мортруме. Как взвесить душу, чтобы понять, отправить ее в Аид или в Элизиум. Как отбивать атаки темных душ, не позволяя себя коснуться. Вы же действуете вне правил. Ваша сила не уничтожила жизнь, а создала. Вы подвергли сомнению справедливость судей – и победили. Вы отправились в Аид и вернулись. Вы единственная иная, побывавшая в моем мире.
– За исключением убийцы.
– Незначительный нюанс, да не услышат меня сородичи. Но я хочу сказать то, что учить вас мне нечему. Мы веками жили в хрупком равновесии и следовали законам, которые удерживали наш мир от падения в пропасть.
– А теперь он туда со свистом летит.
– И законы перестали работать. Только вы можете установить новые. И, кажется, вы сами себя ограничиваете. Как думаете, почему у вас не получается?
Я пожала плечами и снова посмотрела на темные воды.
– Потому что боюсь? Если что-то пойдет не так, я опять нырну в Стикс. Возможно, с летальным исходом.
– Тогда вы бы не пришли. Смерть вас перестала пугать очень давно. Что-то еще?
– Усталость? Может, сил не хватает, потому что я ужасно вымотана?
– Если вы так считаете, то разумеется.
По голосу Тордека было ясно, что он избрал тактику «соглашаться с буйно помешанной» и на самом деле не верит ни в какие страхи и усталость. Он знает ответ и ждет, когда догадаюсь я. Итак, будем мыслить, как Прайор Тордек.
Есть ученица, которую нечему учить, потому что запреты она воспринимает как ячейки адвент-календаря развлечений. У нее не получается использовать магию для того, что делал ее бывший наставник по приказу ее отца.
Может, дело в Вельзевуле? И для некоторых вещей все еще нужна его воля?
Нет, он едва жив. Если жив. И совершенно слаб. Вряд ли его мнение хоть на что-то влияет.
Или все же влияет?
– Почти всегда, когда я использовала силу, я делала это из чувства противоречия. Мортрум сопротивлялся, а я хотела его продавить. Сопротивлялась правилам, чужим приказам, которые казались мне неправильными. А сейчас никто ничего мне не запрещает. Хочешь кататься – катайся, никто и слова не скажет. Может, мне для использования магии нужна борьба? Вредность как двигатель прогресса? Обидно.
– Лед тоже был вашим противоречием. Никому в Мортруме не разрешалось кататься на коньках по Стиксу. Только вам.
– Только мне, – вздохнула я. – Вот в этом и проблема. Лед был проявлением заботы. Одним из немногих в Мортруме. Со времен смерти отца это было первое проявление любви, которое я испытала. Замерзшая река была символом того, что на меня кому-то не плевать. Но один просто исполнял приказы, а второй…
– Вельзевул жестоко с вами поступил. Чувствовать боль – это нормально.
– Не уверена. Мои моральные ориентиры были выстроены серийным убийцей и безумцем.
– А в моих вообще не существует детей и родителей. Балеопалы рождаются от Источницы. Мы совсем иначе понимаем семью. Но мы же не на заседании суда. Какая разница, справедливы ли были Вельзевул и Самаэль, если вам было больно?
– И что делать?
– То же, что вы делаете всегда. Жить. Стоять на своем. Защищать тех, кто дорог. Рано или поздно боль утихнет. Эмоции очень важны для магии, Аида. Если вы всем сердцем хотите открыть прореху в Пределе, чтобы спасти любимого человека, – вы сделаете это без труда. Но если вы хотите заморозить Стикс, чтобы сбежать от себя – ничего не получится. Вам грустно, потому что вы узнали, что вас не любили старший брат и отец, а вы на их любовь, видимо, все же рассчитывали.
– Значит, чтобы получилось, нужно перестать уговаривать себя, что мне все равно.
– Ваши моральные ориентиры спасли Дэваля от вечного заточения.
– И чуть не убили Верховную судью.
– И испортили оргию.
– Вот ее совсем не жалко.
Тордек рассмеялся. А мне вдруг показалось, что с реки повеяло приятной прохладой.
– Полагаю, вы справитесь. А я, с вашего позволения, загляну к вашей гостье.
– К Хелен? Зачем?
– К Шарлотте, Аида. Не стану скрывать: я сгораю от любопытства! Первая арахна со времен Вельзевула и Лилит…
– Ой-ой-ой… – пробормотала я. – Ой. Я забыла о Шарлотте!
Как?! Как можно было забыть о гигантской арахне, которую забрала с собой из Аида? Удовлетворившись обещанием найти ей отдельное жилье, Шарлотта ушуршала куда-то в недра особняка, а дальше я начала себя жалеть и напрочь о ней забыла. Сейчас Хелен увидит ее в темных мрачных коридорах дома, и… или в Мортруме случится первый сердечный приступ.
Или на ужин будет стейк из арахнятины.
Пришлось бежать обратно, знакомить Хелен с Тордеком и заодно предупредить, что где-то тут вьет гнездо моя подруга из ада и не вся паутина в
