Этих слов я ждал целых три года...
*
Меня разбудил вызов через Самоцвет.
«Кто?» — не раскрывая глаз, мысленно спросил я.
«Ладислав».
Я распахнул глаза и, приподнявшись на подушке, лениво огляделся вокруг. Рядом со мной, на широкой кровати, мирно спала Радка, свернувшись калачиком, как ребёнок. Уютную комнату, временно превратившуюся в наше любовное гнёздышко, заливал мягкий свет ночника; часы показывали четверть второго по местному времени.
«Где ты?»
«Здесь, — последовал ответ. — Торчу под дверью».
И, в подтверждение этого, ручка двери слегка повернулась.
«Не смей заходить!»
«Не бойся, — в ответе Ладислава сквозило самодовольство, чуть ли не злорадство. — Не войду».
«Ты... ты сводник!»
«Разве ты не доволен?»
«Ну...» — замялся я.
«Благодарить не надо. Быстренько вставай и одевайся. Пришло время решительных действий».
«Ночь длинных ножей?» — поинтересовался я, осторожно выбираясь из постели.
«Скорее, Варфоломеевская, — уточнил он. — Будем истреблять ересь. Очистим сей мир от космической заразы».
«Хорошо, уже одеваюсь».
«Жду в кабинете. Конец связи».
Когда через пару минут я вошёл в кабинет, Ладислав сидел во вращающемся кресле спиной к компьютеру и жонглировал двумя компакт-дисками. При моём появлении он широко ухмыльнулся и собирался что-то сказать, но я опередил его:
— Ни слова про Радку. Мы сами решим, что нам делать.
— Я догадываюсь о вашем решении, — заметил он. — И поддерживаю его.
— Вот и хорошо, — усевшись на стул, произнёс я. — А теперь к делу. Всеволоду удалось вытянуть нужные файлы?
— Да, — кивнул Ладислав. — Содержащаяся в них информация полностью подтверждает наши догадки. Девятнадцать месяцев назад, в конце позапрошлого года, над северной Атлантикой был обнаружен неизвестный аппарат, который на сверхзвуковой скорости летел в направлении Британских островов. Впрочем, более поздние расчёты показали, что этот аппарат держал курс скорее на север Галлии, но теперь это не имеет значения. Поскольку на опознавательные сигналы он не отвечал и вообще никак не реагировал на требование снизить скорость и изменить курс, было принято решение уничтожить его ракетами. Что ты возьмёшь с англичан!
— Можно подумать, — заметил я, — что твои соплеменники действовали бы иначе.
— Это уже другой вопрос, — уклончиво сказал Ладислав. — Так вот, уничтожить аппарат британцам не удалось, хотя они запустили добрую дюжину ракет. А когда началась массированная атака с участием целого крыла истребителей, объект попросту исчез с экранов всех радаров.
— Ушёл в Туннель?
— Именно так. Правда, этот манёвр был исполнен не очень удачно — при выходе из Туннеля аппарат потерпел аварию в Западных Карпатах, уже на территории Славянской Империи. Первыми на место катастрофы прибыли военные; находку сразу же засекретили, умело подстроив утечку ложной информации о якобы падении армейского вертолёта.
— Кто-нибудь из экипажа уцелел? — спросил я.
— Там был всего один человек; при аварии он нисколько не пострадал и сейчас жив-живёхонек. Его зовут Морис Огюстен Жан-Мари де Бельфор. Именует себя французом. Кстати, ты разговариваешь по-французски?
— Helas1. Даже не со словарём, а только с переводчиком.
— Жаль. Я тоже.
— Где сейчас этот Бельфор?
— Уже полтора года «гостит» в Чернобыльском центре. Его содержат как очень дорогого гостя под надёжной охраной в сверхсекретном подземном комплексе, где проводятся интересующие нас исследования.
— А Бельфор у них в качестве консультанта?
Ладислав поморщился:
— Теперь от него мало проку. Оказывается, он всего-навсего богатый бездельник, сорвиголова, любитель прокатиться «с ветерком», вроде тех парней на «поршах» и «феррари», которые убивают своё время, а подчас и самих себя, в бесконечных состязаниях.
— Ага, понятно, — сказал я. — С той только разницей, что свою тачку он гонял не по грешной земле, а по космическим просторам.
— Вот именно. И его корабль был спортивным гоночным челноком.
На слове «был» Ладислав сделал особое ударение. Я решил, что это неспроста, и уже открыл было рот для вопроса, но в следующий момент и сам понял, что произошло. Действительно, ларчик открывался просто. Если бы в мир, где люди едва лишь начали подниматься в воздух, попал реактивный сверхзвуковой лайнер, то за полтора года его, возможно, удалось бы отремонтировать — но уж никак не создать ему подобный. Другое дело, что такой анахронизм дал бы мощный толчок техническому прогрессу — и не только в области самолётостроения.
— Стало быть, тогда взорвался не экспериментальный космический корабль нового поколения, а межзвёздный челнок из иного мира? Они всего лишь подлатали его и запустили, так?
— Не «всего лишь», а здорово подлатали, — вступился за своих соплеменников Ладислав. — Челноку сильно досталось при падении, многие системы вышли из строя, но уже через год с небольшим он был полностью в рабочем состоянии.
— И при первой же попытке войти в Туннель распылился на атомы, — я вовсе не язвил, а просто констатировал факт.
Ладислав хмыкнул и покачал головой:
— В том-то и дело, что это был не первый его полёт. Я только задним числом сообразил, что он не мог быть первым, больно уж громко его рекламировали накануне, как будто заранее были уверены в успехе. Оказывается, до этого, в обстановке строжайшей секретности, состоялось целых семь испытательных полётов, причём один из них — до Ригеля. Во всех этих полётах принимал участие и Морис де Бельфор, его практический опыт пилота оказался весьма кстати — пожалуй, это единственное, в чём он более или менее хорошо разбирается. По его словам, за десять лет он исколесил Галактику вдоль и поперёк и знаёт её, как свои пять пальцев. Разумеется, он преувеличивал, к тому же это не совсем та Галактика, которую он знает, — но, как говорится, на безрыбье и рак рыба.
— А почему корабль взорвался? — нетерпеливо спросил я.
— По глупому стечению обстоятельств. Бельфор числился в предварительных списках экипажа как навигатор, его собирались легализовать, придумали хорошую легенду — но тут вмешался его величество случай. За три дня до «первого», официального старта Бельфор свалился от острой двусторонней пневмонии. Если бы не это, сейчас бы он ходил в национальных героях, увенчанный лаврами первопроходца Галактики. Однако нелепая случайность спутала все карты, и в результате пятеро человек погибло, а Бельфор вновь оказался под замком.
— Чёрт! — выругался я, раздражённый многословностью Ладислава. — Что же, в конце концов, произошло?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
