Трое охранников в форме сидели за столом и увлечённо резались в карты, ещё двое дремали в креслах. Все пятеро были так поглощены своим занятием, что даже не заметили нашего появления, а в следующий момент они погрузились в блаженное забытье. Ладислав меня опередил — хотя мы договаривались, что я возьму их на себя.
— Дружище, — укоризненно произнёс я. — Не надо самодеятельности. Если бы я вовремя не остановился, то впустую потратил бы заклятие.
— Извини, Эрик, — сказал Ладислав. — Нервишки сдали.
— В дальнейшем держи их в узде.
— Хорошо.
Двоих картёжников мы усадили на диван возле стены, а последнего, явно старшего, перетащили в кресло перед пультом с двумя десятками экранов слежения. Некоторые из них были темны, большинство показывало картинки освещённых, но пустых помещений, и лишь на четырёх я увидел людей.
Несмотря на ночное время, кое-кто продолжал работать. В двух лабораториях находилось по одному человеку, на третьем экране двое мужчин и женщина устроили перерыв на поздний ужин (или ранний завтрак), а вот четвёртый показывал нашу главную цель — конференц-зал. Там было довольно много людей в белых халатах; в первый раз я насчитал их шестнадцать, во второй — семнадцать. Уследить за всеми сразу не представлялось возможным, поскольку человек восемь или девять метались из угла в угол, размахивали руками и о чём-то яростно спорили друг с другом. Совсем как дети...
Я привёл в чувство охранника, внушив ему повиновение, и спросил:
— Вы начальник смены?
— Да, — покорно ответил он.
— Сколько охранников на дежурстве?
— Четырнадцать.
— Включая вас?
— Я пятнадцатый.
От пятнадцати я отнял пять и получил десять.
— Где остальные?
— На своих постах или совершают обход.
— Вызовите ближайшего, — приказал я.
Начальник смены глянул на пульт и включил интерком:
— Зайковский.
Через несколько секунд тот лениво отозвался:
— Га?
— Зайди ко мне.
— Ага, — ответил Зайковский таким тоном, будто делал своему шефу большое одолжение.
Подобное проявление небрежности меня нисколько не удивило. Здесь, на самом нижнем уровне, глубоко под землёй, куда попасть без специального допуска абсолютно невозможно, служба безопасности выполняла чисто полицейские функции, поддерживая порядок среди персонала. А поскольку учёные — люди законопослушные, хоть и порой чересчур эмоциональные, то не было ничего странного в том, что охранники вконец распустились.
Когда появился Зайковский, мы усыпили его и тоже посадили на диван.
— Вызывайте следующего, — велел я начальнику.
И так далее. Это было занятно, но довольно однообразно, и я облегчённо вздохнул, когда последний охранник уютно прикорнул в углу — места в креслах и на диване для него уже не хватило. Нам пришлось ещё немного подождать — ровно в три часа семь минут начальник смены должен был доложить диспетчерской, что всё в порядке; разумеется, он это сделал. Благо, из соображений секретности показания мониторов на верхних уровнях не дублировались; визуальная связь могла быть включена лишь в экстренных случаях. По словам директора, этого ещё ни разу не происходило, и для рядовых диспетчеров сверхсекретный подземный комплекс был всего лишь безымянным сектором М-47.
Я приказал начальнику смены отключить внутреннюю сигнализацию и велел ему спать. Затем посмотрел на экраны и сказал Ладиславу:
— Лаборатории семь, пятнадцать и двадцать четыре. Конференц-зал.
— Он ближе всего, — сказал Ладислав, взглянув на свой план. — И всего нужнее. Пойдём.
Мы надели белые халаты и вышли в пустой коридор. Я запер дверь и на всякий случай повесил отвлекающее заклятие, которое должно ненавязчиво внушить всякому проходящему мимо, что здесь люди заняты важным делом и лучше им не мешать.
Никого не встретив по пути, мы без приключений добрались до нашей первой и главной цели — конференц-зала. Когда мы вошли в ярко освещённое помещение, находящиеся там люди не обратили на нас ровно никакого внимания. Лишь одна женщина рассеянно посмотрела в нашу сторону и тут же вернулась к спору со своим оппонентом — лысоватым мужчиной средних лет.
— Учёные!.. — пробормотал Ладислав. — Нам следовало бы нарядиться в форму британских десантников.
Он громко засвистел.
— Прошу внимания! Это ограбление.
Шум в зале стих; наконец-то нас заметили. Один молодой человек отвлёкся от компьютера, повернулся к нам и с кислой миной произнёс:
— Ребята, это совсем не смешно... И кстати, кто вы такие?
— Да, действительно, — отозвался ещё кто-то.
— Ну, наконец-то дошло! — сказал Ладислав, и мы дружно грохнули усыпляющими чарами.
Все, кто стоял, повалились на пол, как подкошенные. Сидевшие мгновенно уснули в своих креслах.
— Чисто сработано, — сказал я одобрительно и огляделся вокруг.
Обилие самых разных компьютеров привело меня в замешательство. И хотя не имело принципиального значения, какой из них использовать, я всё же выбрал самый большой и самый красивый, с огромным плоским экраном. Ладислав был полностью согласен со мной:
— Мне он тоже понравился.
Я только хмыкнул в ответ, достал из кармана диск, вставил её в привод. Послышалось характерное шуршание, а спустя пару секунд появилось окошко с сообщением:
«Щас. Гружу...»
Потом:
«Щас. Ищу...»
— Программисты!.. — фыркнул Ладислав. — Они как блатные. Когда разговаривают между собой, то кажется, что попал на «малину».
Я не мог не согласиться с ним. Слышали бы вы, как Диана и Бренда обсуждают какие-то «заморочки»...
Прошло минут пять, новых сообщений не появлялось. Я уже забеспокоился и нажал клавишу ввода. Компьютер тут же запротестовал:
«Мужик, ты чё?! Я ж для тебя стараюсь! Отвали, не мешай. Кончу — свистну. Ищу...»
Я пожал плечами и повернулся к Ладиславу:
— Боюсь, это затянется надолго.
Он кивнул:
— Тогда ты оставайся и жди, а я пойду дальше. Не будем зря время терять.
— Хорошо, — согласился я. — Да, кстати. Эти два наших компакта одинаковые?
— Судя по всему, да.
— Тогда зачем на них имена?
Ладислав пожал плечами:
— Кто его знает? Но мне почему-то кажется, что если бы ты воспользовался моим диском, или я — твоим, то ничего бы у нас не получилось.
— Это же бред!
— Разумеется. Но пути компьютеров неисповедимы.
Ухмыляясь, Ладислав вышел из зала, а я от нечего делать принялся переносить спящих учёных поближе к двери — чтобы потом сэкономить время.
Когда я занимался четырнадцатым — а их всё же оказалось семнадцать, — прозвучало нечто похожее на «па-па-па-пам-м» из Пятой симфонии Бетховена. Я бегом вернулся к компьютеру и вот что прочёл:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
