в голову.
Он говорит тихо, чтобы только я мог услышать. Его праведный гнев вызывает у меня улыбку. Он тоже был создан для убийства, но он отказывает себе в этой милости. Вместо этого он выбрал профессию, благодаря которой постоянно ходит по краю, всегда держа указательный палец на спусковом крючке.
Какое мучительное существование.
Я придвигаюсь вперед, и он заметно напрягается.
— Когда придет время, эта честь выпадет не тебе.
Он кривится от отвращения.
— Сдай назад, зэк.
Я подчиняюсь, переводя взгляд на иллюминатор самолета. Прямо над моей головой лежит ящик с моими скудными пожитками, в котором хранится мой билет из этой жизни. Нет, у Майклса не будет такого шанса, потому что для этого есть слишком много других желающих.
Я склоняюсь к окну, чтобы увидеть дугу горизонта. Все, что кажется цельным и бесконечным, имеет изгиб, и всегда кончается.
Нью-Касл приветствует меня дома.
* * *
— Всем встать. Суд идет. Председательствует уважаемый судья Артур Ланкастер.
В зале суда раздается громкое шарканье. Скамьи забиты любопытными. Судья — худощавый стареющий мужчина, утонувший в черных одеждах. Он приказывает всем сесть, и я на мгновение оглядываюсь, ища ее взгляд.
Лондон здесь нет.
Назначенный судом адвокат толкает меня, чтобы я смотрел прямо. Сегодня утром он прислал мне в камеру черный костюм и синий галстук. Он требует, чтобы мои татуировки были прикрыты, а волосы аккуратно подстрижены. Как будто моя презентабельная внешность каким-то образом может повлиять на присяжных.
Я вижу на их лицах отвращение. Чтобы найти присяжных, которые еще не знают ужасных подробностей этого дела, пришлось бы проводить судебное слушание в глухой деревне на другом конце света.
— Не смотрите им в глаза, — советует адвокат. — Еще нет. Я скажу, когда будет пора.
Не проблема. Мне нужно взглянуть только в одни глаза. Она будет здесь. Ее экспертные показания будут заслушивать позже, но обычно Лондон присутствует во время всего заседания. Однако я не обычный пациент. Она наказывает меня за поведение — за то, что я знаю о ее грехах.
Она будет здесь.
Под столом я сжимаю руки в кулаки.
Адвокат смотрит на меня.
— Я не буду показывать кадры, использованные в предыдущем судебном разбирательстве, если в этом не будет необходимости, — говорит он. — Это может сработать, а может и не сработать в вашу пользу. Но, чтобы прояснить, — он смотрит мне в глаза, — записей убийства этих жертв не существует, верно?
Ни одной, что обнаружила бы полиция.
— Никаких записей.
— Хорошо. — Он поправляет галстук и встает.
Прошло всего несколько минут с начала судебного процесса, а обвинение, не теряя времени, разыграло самую шокирующую и ужасающую часть спектакля. Стены подпирают фотографии с места преступления, демонстрирующие увеличенные изображения жертв. Жертвы, постоянно подчеркивает обвинитель это слово, вбивая это присяжным в головы.
Называть жертв монстрами было бы слишком иронично.
Но это лишнее, они уже пережили свой суд и его последствия.
Никто не может это отрицать.
— Детектив Фостер, как были обнаружены эти новые улики? — Спрашивает адвокат у коренастого человека за трибуной.
Детектив смотрит на присяжных, когда отвечает.
— Технически это были старые улики. Просто у нас не было достаточно данных для сравнения. В то время обвиняемого не было ни в одной базе.
Признаюсь, я был небрежен. Моя первая попытка потребовала огромных усилий, я все время был на взводе. К тому времени, как я поддался желанию, я был почти низвержен. Изнуренный, уставший бороться с нуждой. Я испытывал неистовую тягу, требующую ответа — какого-то действия, которое нужно было предпринять, чтобы положить конец этим стремлениям. Я никогда не мог себе представить, что стану настолько зависим, что мне придется снова утолить эту жажду.
Убив людей, называвших меня своими родителями, я думал, что темные мысли, наконец, исчезнут. Я был их порождением и надеялся, что часть меня умрет вместе с ними. И даже переезд в Америку в нежном юном возрасте не остановил эту тягу. Ничто не могло это остановить.
Я боролся с этим слишком много лет. Уставший и опустошенный.
Первый раз произошел слишком быстро. Во второй раз я вел себя уже более осторожно. Мне нужен был определенный порядок, чтобы продолжать дальше. Я знал, что первые попытки всегда будут преследовать меня, и вот я здесь, и меня судят за неосторожное движение.
Но все же, этот кайф.
Вы никогда не сможете повторить свой первый раз. Как два влюбленных в агонии страсти, смущающиеся на первом свидании. Это так же эротично, как и чувственно.
— Преступник оставил отпечаток ладони на орудии убийства. — Детектив указывает на увеличенное изображение вала шкива. Доказательства не могут быть более убедительными. Я помню ту ночь, когда я собрал это хитроумное устройство, и моя перчатка застряла в полуоси.
— По прошествии стольких лет это дело превратилось в висяк, — подсказывает адвокат. — Что заставило вас снова запустить поиск по отпечатку ладони?
— Почерк убийцы. Способ и четкая картина Ангела убийств штата Мэн были похожи на преступления, произошедшие здесь, в Нью-Касле. Стоило попробовать, чтобы узнать, найдется ли совпадение.
— И оно нашлось, детектив? Совпадение?
— Да. — Он обращает внимание на схему рассматриваемого отпечатка ладони. Пронумерованные точки сравнения доказывают, что он действительно совпадает с моим отпечатком.
— Больше никаких вопросов, ваша честь.
Мой адвокат встает из-за стола.
— Детектив, нет никаких сомнений в том, соответствует ли этот отпечаток отпечатку обвиняемого, и поэтому он точно был на месте происшествия. Однако есть ли у вас другие доказательства?
Детектив хмурится.
— Что вы имеете в виду?
— Извините. Позвольте мне пояснить. Были ли обнаружены какие-либо другие улики, которые могли бы связать мистера Салливана с преступлениями, за которые его сегодня судят? Или это единственное доказательство, связывающее его со всеми четырьмя убийствами, которые были совершены похожим способом?
— Это главное доказательство, это верно.
— Вы хотите сказать, ваше единственное доказательство, — возражает мой адвокат.
— Протестую, — вмешивается генеральный прокурор.
— Поддерживаю. Присяжные проигнорирует это заявление.
— Прошу прощения, ваша честь. Но, детектив Фостер, мне трудно понять эту логику, этот процесс, если хотите. Давайте разложим все по полочкам для присяжных, ладно?
Детектив кивает.
— Конечно.
Я не могу оторвать взгляд от Аллена Янга, шагающего по залу суда. Он еще новичок, и держу пари, прокуратура думала, что сможет размазать и меня, и его по стенке. Его выступление отчасти театрально, но именно его способность завоевывать доверие присяжных не может не восхищать. Он им нравится, даже если меня они презирают.
— На шкиве был обнаружен отпечаток ладони мистера Салливана, но мы уже знаем, что мой клиент работал в том же рыбацком районе, что и жертва.
